... внизу, на пляже. Подъем, однако, занял с четверть часа - щебень и острые края обломков немилосердно кололи ноги, а кое-где приходилось пробираться на четвереньках или подтягиваться на руках. Наконец они перевалили за гребень.

Джамаль отдувался и тяжело дышал, у Кирилла на висках выступила испарина.

Теперь, когда крутой берег не закрывал горизонта, он мог окинуть взглядом этот неведомый мир - или реальность сновидения, в которое занесли его фантазии Джамаля и непостижимое искусство Доктора. Перед ним простирался`луг, поросший невысокой сочной травой; за лугом темнели стволы деревьев - огромных, разлапистых, похожих на сибирские кедры; справа за этим лесным массивом вздымались горы. От деревьев тянуло острым и свежим Запахом смолы, их кроны были изумрудно-зелеными, ажурными, словно нити неимоверно толстой паутины, усеянной длинными иглами хвои. К северу характер растительности менялся, гигантские кедры уступали место другим деревьям, золотистым и не таким высоким. Эти и пахли иначе - ветерок доносил сладковатый медвяный аромат, тот самый, который Кирилл почуял еще на берегу.

Запах возбуждал, словно легкое игристое вино; казалось, воздух над луговиной пропитан неким волшебным зельем, покоящим душу и просветляющим разум.

Джамаль, уставившись на деревья, недоуменно покачивал головой. Вид у него был странный - он как будто надеялся разглядеть что-то знакомое в расстилавшемся перед ними пе...

... ли шпики, подумал куратор. Нервозен, бледен и глаза бегают!

- Кто? - опросил Догал и тут же, не меняя тона, произнес: - Я занят!

- Ты всегда занят, Марк. Чем бы, хотелось знать? Выглядишь так, будто гильотина шею щекочет. Усики компаньона дрогнули.

- Петр Ильич, ты? Почему я тебя не вижу?

- Еще наглядишься, - сказал куратор. Охранный блок его `ви-ти` не позволял собеседнику видеть изображение и ознакомиться с номером, откуда делался вызов. Для Догала он был сейчас Синельниковым Петром Ильичом - если уж не на вид, так на слух.

- Есть новости? - спросил Догал, понижая голос.

- Есть.

Глаза компаньона испуганно метнулись в сторону.

- Ну я же тебя предупреждал, Петр Ильич! Затихарись и ничего не пиши! Не марай бумагу месяц-другой! А ты вывалил груду материала! Плюс статью о том самом случае. И что теперь? Что у тебя за новости такие? Опять... опять эти?..

- Опять, но не эти, - пробурчал Сарагоса. - Слушай, Марк, сам понимаешь, дело не телефонное, а потому хотел бы я повидаться с тобой в любое удобное время. И в любом удобном месте. Встретимся, будет минутка и о статье моей потолковать.

- Всегда рад, Петр Ильич. - Догал изобразил раздумье. - Ну, завтра я свободен после обеда... Почему бы нам не прокатиться за город? В Шувалове, скажем? Побродим, поговорим...

- Не пойдет. Ты свободен, я занят!

- Тогда послезавтра, с утра, часиков в десять? Знаешь кафе на Крестовском, где...

... са. - Князь дело предложил: нас четверо, и каждый будет следить за своим сектором. Да и на равнину поглядывать не забывайте - вдруг кто оттуда припожалует!

- Мы потеряем друг друга из вида, - Скиф покосился на купол, скрывавший противоположную сторону желтого кольца. - Надо бы уговориться о сигналах, Пал Нилыч.

- Ну, чего тут уговариваться, - Сарагоса пожал плечами. - Мы с тобой будем стрелять, а князь и красавица наша пусть кричат. Распределимся так: ты и я, - он хлопнул Скифа по груди, - напротив друг друга, а они - посередине.

Значит, Сийя будет рядом, отметил Скиф. Это его вполне устраивало, и, сделав налево кругом, он двинулся на свой пост.

Там он выбрал площадку попросторнее, сбросил на один из ковров-самолетов шлем, плащ и свой отощавший мешок с припасами, расстегнул пояс, стянул комбинезон и сапоги и плюхнулся в бассейн. Вода доходила ему до середины бедер: плавать нельзя, но окунуться можно. Этим он и занимался минут десять, смывая пот, грязь и сажу, налипшую еще во время амм-хамматского пожарища.

Потом прополоскал комбинезон, бросил его сушиться, надел на запястье браслет с таймером, компасом и хронометром, повесил через плечо кобуру лучемета и двинулся в обход.

Небо над ним было высоким, нежно-розовым, с легкой просинью, в теплом воздухе витали ароматы трав, вполне безопасные в отличие от медвяного запаха падда, солнце приятно грело плечи и спину, и Скиф разнежился. Сперва он посма...