... ости сомневаться не приходилось. Для опыта я даже положил кусочек под язык и сейчас же взвыл от морозного укола, но нет - не проснулся.

Улица вдруг раздалась в стороны, и карнавальный поток вылился на площадь. Над головами запрудившего ее народа метались разноцветные лучи, В центре площади возвышалась большая, ярко освещенная сцена. Она была еще пуста, но именно на нее, не отрываясь, смотрели все собравшиеся.

Пульсирующий гул и гомон накатился откуда-то издалека и, достигнув меня, превратился в дружный хор голосов.

- Свет-ла-на! Свет-ла-на! - грянули вокруг, и буквы этого имени вспыхнули вдруг в небе над площадью. Я взглянул на сцену и снова увидел ее - девушку, каким-то непостижимым образом заманившую меня в свой сон. В длинном черном платье и теперь уже без маски, счастливо улыбаясь людям, на сцене стояла Заноза. Заноза?!

Черная вспышка ударила вдруг в глаза, мгновенно уничтожив и залитую светом площадь, и пеструю толпу на ней. Тьма и тишина разом навалились на меня и с непостижимой силой бросили на землю. Сначала мне показалось, что я ослеп и оглох, но постепенно глаза привыкли к темноте, и тогда во мраке проступило белое, колышущееся пятно - это Заноза, сидя на кровати, облачалась в свою рубашку.

- Алкаш вонючий, - ругалась она шепотом, - и тут пожалел! Полдозы сэкономил, гад...

Слова относились, по-видимому, к Хозяину.

- Что это было? - спросил я, поднимаясь с пола ...

... - Это я... Да. Это, чтоб теплее... Ты пока ищешь эту... а я у тебя на балконе покурю, хорошо?

- Да чего искать? Есть у меня в столе запасная лампочка. Бери и мотай. Выспаться тебе надо, помоему...

- Нет, нет! - вскричал Леха, пятясь от Игоря к балкону. - Я покурю...

Я моментально. Доставай, доставай!

Игорь пожал плечами, подошел к столу, выдвинул ящик и вынул из него стоваттную лампочку.

- На, курильщик! - он повернулся к Лехе, но комната была пуста. Тогда Игорь вышел на балкон, но и там никого не было.

- Эй, Леха! Ты где?

Вместо ответа внизу тихонько скрипнула подвальная дверь. Что за чертовщина? Снова шутки из подвала?

Игорь перегнулся через перила и прислушался. Тишина.

Что же такое с Лехой? И где Марина? Ему никак не удавалось толково объяснить происходящее, и от этого на душе становилось все тревожнее.

Игорь вернулся в комнату и чуть не столкнулся с Мариной, притаившейся возле балконной двери.

- Где ты была? - спросил он почему-то шепотом.

- Здесь, недалеко, - ответила она, отступая и недоверчиво на него поглядывая, - спряталась на всякий случай.

- Это Леха Ушаков, - сказал Игорь, - мой сосед. Странный сегодня какой-то. Ты не знаешь, куда он делся?

- Знаю, - ответила Марина, продолжая оглядывать Игоря с головы до ног, - только это не Леха Ушаков.

- Как это - не Леха? Зрение у меня, слава богу, хорошее!

- Тебе показалось.

- Но мы с ...

... хоз от нее отказался...

- Да не бросовая! - перебил его Окользин. - А заповеданная. То есть, заказанная человеку, зареченная, понимаете? Испокон веков люди там не строили ничего, не сеяли, лес не рубили...

Потому что это кладбище...

Шатохин озадаченно уставился на инженера. Про какое-то кладбище на месте будущей грубельной площадки он слышал впервые.

- И что же, - осторожно спросил он, - там и памятники есть? Надгробья какие-нибудь?

Окользин, неуютно сутулясь, смотрел в пол.

- Ничего там нет. Это очень старое кладбище.

- А каких, примерно, времен?

- Неизвестно. Нигде оно не упоминается, я специально смотрел архивы в краеведческом. Мне кажется, его и не хотели упоминать. Говорили просто - недоброе место, а кроме неглиневских никто и не знал, почему недоброе.

- Ага, - оживился директор. - Значит, упоминаний и документов никаких? Ну а сами вы как узнали про кладбище?

- Мне рассказывал дед Енукеев, а до этого еще - бабушка моя, Мария Денисовна.

Когда я мальчишкой был, она предупреждала, чтоб не вздумал туда, на кладбище, ходить.

Василий Трофимович нетерпеливо отмахнулся.

- Что вы мне тут: бабушка, дедушка... Бабушка-то, небось, надвое сказала? И потом, откуда там взяться кладбищу? Болото да гнилой осинник.

Весной я сам выезжал с комиссией.

- Не простой это осинник... - задумчиво произнес Окользин. - Это колья проросли...

Директор осекся.

- Чего-о?

Тут только в глаза ему броси...