... оклюс. Он может приказывать смерти, насылать болезни. Ты прав.

Поклюс страшный бог. Все, что есть плохого на земле, идет от него.

Старость, смерть, холод, разрушение. Видишь, - продолжал Любарт, - перед ним лежат три черепа: человека, коня и быка. Он принимает в жертву головы человека и животных.

- Значит, он вредит людям? - спросил Андрейша.

- Когда разозлится... Если родственники покойного не принесут жертвы, он явится в дом, и горе тогда родственникам.

Андрейша стал смотреть на Перкуна, мускулистого человека средних лет.

Правая рука бога поднята, и в нее вложен кремень для высекания жертвенного огня. Голова Перкуна увенчана огненными лучами из крашеной соломы, борода всклокочена.

- Великий из великих - ему нужна жертва каждый день, - продолжал Любарт, заметив, что Андрейша смотрит на Перкуна. - Ему посвящена пятница.

Одному человеку на всем свете, верховному жрецу в Ромове, открывает Перкун свои пожелания.

Два вайделота подбросили несколько охапок сухих дров в жертвенный огонь, он разгорелся еще ярче.

Теперь Андрейша как следует разглядел священный дуб. Маленькие болванчики висели среди листвы, как желуди. Идолы покрупнее стояли между ветвей. Кроме богов, на дереве висели бусы из раковин, серебряные и золотые монеты, копченые окорока и другие предметы.

Народу собралось много. По призыву криве люди приехали из других селений, разбросанных на островах.

Рыцарь Гуго Фаль...

... язем Витовтом.

<Как только трокский князь станет православным, - говорила старая княгиня, - а уж я постараюсь, чтобы об этом все узнали, он перестанет прельщать язычников и сразу потеряет свою силу. Вот тогда ты возьмешь его голыми руками>.

Великий князь понял, что, помирившись с Витовтом, он нанесет чувствительный удар ордену и ослабит самого трокского князя. <Но я не собираюсь забывать, - думал Ягайла, - свои обиды и пригревать на груди змею>.

Заиграли медные трубы. Навстречу великому князю ехал Витовт, окруженный кунигасами. Когда Ягайла увидел, что Витовт сошел и идет к нему пеший, он сделал то же самое. За великим князем спешилась вся свита.

Двоюродные братья под одобрительные возгласы литовских бояр и жемайтских кунигасов обнялись и поцеловались.

На совете в шатре великого князя Ягайлы военачальники дружно решили не затягивать осаду: в крепости продовольствия было вдоволь и долгое сидение только бы ослабило осаждавших.

Скиргайла предложил перегородить завалами Неман. Он опасался, что орденские войска подоспеют на помощь к рыцарям.

- Если великий маршал, - сказал он, - переправится на правый берег и станет нас теснить, взять крепость будет трудно.

Сразу после совета несколько сот литовцев и жемайтов отправились на лодках вниз по реке Неману возводить завалы.

Ночью в шатер Скиргайлы воины приволокли вражеского лазутчика. Князь поднялся с постели злой...

... листого дна.

Прилетели чайки и стали выклевывать какую-то живность. Когда распустились желтые цветы ракитника и набухли почки вишневых деревьев, мореходы стали готовиться к плаванию.

К сельдяному промыслу штральзундским купцам не хватало морских судов, и Алексей Копыто решил предложить свою лодью. Она могла поднять около трехсот ластов* груза, и трюмы ее были удобны для укладки бочек.

_______________

* Л а с т - 12 бочек сельдей (около 60 пудов).

В день святого Витта два купца-ольдермана пришли на переговоры к кормщику и, почти не торгуясь, подрядили лодью перевезти из Фальстербо в Штральзунд полный груз сельди.

В плавание надлежало выйти через неделю. Отбиваться от морских разбойников, если они нападут, должна русская дружина, за опасности плавания штральзундские купцы платили вдвое.

Пристанский чиновник изложил договор на пергаменте, взял за услуги две серебряные монеты, а в магистрате к пергаменту привесил похожую на луковицу восковую печать.

Утром Алексей Копыто поднял на передней мачте флаг города Штральзунда. Из трюма мореходы вынули две пушки, стрелявшие каменными ядрами, и поставили одну на носу, а другую - на корме лодьи. Выкатили бочки с огневым зельем. Абордажные крючья, топоры с длинными ручками, рогатины и другие орудия для морского боя сложили на палубе возле средней мачты.

А немецкие купцы грузили в трюм лодьи пустые бочки д...