... в прицел.

Сейчас он узнает.

Он нажал на спуск и услышал вполне удовлетворительный выстрел, почувствовал основательную отдачу. Пуля поразила упыря в верхнюю часть груди как раз, когда тот собирался спустить тетиву.

Упырь завалился на бок, издав жуткий заунывный вопль. Самострел его взлетел высоко в воздух, а стрела отлетела в сторону, кувыркаясь и сверкая на солнце полированным наконечником.

Даже не уделив ему второго взгляда, Редферн передернул затвор и прицелился в первую из трех приближающихся тварей, которые вышли из зарослей.

Он свалил ее с первого выстрела. Как мишени, они напоминали людей не больше, чем глиняные фигурки с ярмарки. Это хоть как-то утешило Редферна, подарив ему толику нормальности среди окружающего безумия. Он всегда был уверен, что стрелять в таких же людей, как он сам - это за пределами его возможностей.

На третий раз он промахнулся, и еще три выстрела потребовалось, чтобы снять оставшихся двоих упырей. Редферн рассмеялся дрожащим смехом и встал.

- Я все гадал, остаются ли они лежать, когда их убьют.

Стоило ему сказать это, как он тут же пожалел о своих словах. Лицо Вал сморщилось.

- Нет, Скоби! Это было бы...

- Да мертвы они, Вал, все в порядке.

Однако мохнатые охотничьи тараканы все приближались. Вид измученного лица девушки, с которого сбежала вся обычная живость и веселье, наполнил сердце Редферна гневом. Он чувствовал, как распус...

... теплеть. Фезий тоже почувствовал себя лучше. В нем вдруг обнаружились силы, чтобы справиться с усталостью, и он заподозрил, что в питье было добавлено какое-то снадобье.

Место, в котором они с Лаи вошли в этот мир, как теперь видел Фезий, было отмечено белыми лентами, образующими на ковре круг. Фезий подошел к креслу и сел. Дверь открылась и вошли двое: огромный, похожий на медведя детина и девушка-стебелек не выше самого Фезия. Она скромно держалась на полшага позади детины и на лице у нее была написана полная наивность, которая Фезию, всю жизнь скитавшемуся туда-сюда из-за человеческих хитростей, показалась необыкновенно трогательной. Он сразу проникся симпатией к этой девушке по имени Сара.

- Алек! - воскликнул Маклин, переполняемый отличным настроением. - Позволь мне тебе представить... - тут он запнулся.

Улыбаясь, Лаи представилась:

- Я - Лаи, принцесса Фарванки и Улыбающихся Стад. А это... хм...

благородный Фезий Безземельный. Фезия позабавило то, как она подчеркнула слово `благородный`.

Сара скромно выступила вперед, чтобы ее представили.

Лаи посмотрела на нее свысока.

- Что вы, наверное, обо мне думаете! На самом деле мы в царстве моего брата одеваемся совсем не так.

- Принцесса! - воскликнул Маклин, вскользь улыбаясь Алеку. - Ну, а сейчас...

- Для Графини это было бы в самый раз.

- Будем надеяться, - с угрюмой решимостью возразил Маклин, - что она не получит так...

... нтон не подходил для уютной болтовни. Здесь было много других вещей, которые он хотел бы знать, и в первую очередь - найдет ли он путь назад, на Землю, которую называет домом.

Совершенно очевидно, эти люди занимались торговлей в других измерениях.

Странности этой концепции ничего не значили для Престайна, не считая радостного принятия его Далреем.

- Клинтон, - сказал, наконец, Престайн. - Это не итальянское имя.

- С чего бы ему быть им? - Далрей продолжал оглядывать плоский горизонт, чье однообразие нарушали лишь отдельные группы кеглеобразных деревьев. - Он не итальянец...

- Послушайте, - внезапно сказал по-английски Престайн, - вы говорите по-английски?

Еще не закончив, он уже знал ответ, вспыхнувший в его памяти. Он вспомнил странный разговор прошлой ночью, когда Тодор Далрей пообещал взять на свою ответственность новичка иномирянина Престайна. Человек с хриплым, властным голосом говорил по-английски. Но Престайн был тогда слишком слаб, чтобы отреагировать.

- Конечно! - вежливо рассмеялся Далрей. - Не хочешь же ты сказать, что мы все время общаемся друг с другом на итальянском! - Его английский был великолепен, без всякого акцента и запинок, которыми был подвержен его итальянский. - Будь славен великий Иегова!

- Аминь, - отозвался Престайн. Он задал несколько вопросов, словно они являлись частью чего-то предыдущего, но более чем кто-либо, он знал важность того, о чем спрашивал. Н...