... х пробивались сквозь снежные одеяла, на белые дома, многие из которых были украшены флагами с изображением Руки и Книги, и ему вдруг стало страшно. Ведь здоровье столицы - это здоровье Королевства, а здоровье Королевства - это прежде всего здоровье королевской семьи. А в последнее время Седрик предостаточно насмотрелся на ее болезнь.

Просидев на террасе в раздумьях довольно долго, Седрик ушел, и в это время солнце закатилось, а тени оконных переплетов проплыли по потолку и исчезли, а недопитый Седриком чай остыл, и наутро горничная выплеснула его в окно.

Аматус тем временем спускался по лестнице. Ему было все еще ужасно жаль себя, но кроме того, он чувствовал, что в жалости к себе за последнее время он здорово переусердствовал и что хочешь не хочешь, а настала пора возвращаться к воздуху и свету.

Первым делом он остановился у входа в тронный зал. Немного постояв у дверей, принц вошел в зал, где застал отца, и коротко, но ясно (коротко, потому что боялся, что вдруг снова собьется на грубость) сказал ему о том, что сожалеет о своем безобразном поведении и что вечером спустится к ужину. Король Бонифаций тепло улыбнулся сыну, но тут же по его лицу пробежала тень тревоги, из чего Аматус заключил, что выглядит он пока неважно.

Психею принц нашел в детской. Его няня тихо сидела у окна.

- Я пришел попросить прощения, - сказал Аматус.

Психея ласково улыбнулась:

- Ты так поступал, ко...

... ли их убить вообще.

Слитгиззард среагировал на предложение товарища молниеносно. Руки его так и мелькали. Он стрелял, убирал очередной мушкет в кобуру, выхватывал следующий. Эхо выстрелов разлеталось по закоулкам Венда гулом и треском.

Трое врагов пали, пал и четвертый, успевший занять место одного из погибших.

Все четверо ублюдков, упав на мостовую, задергались точно так же, как первый, приконченный сэром Джоном. Вассант, краем глаза наблюдая за этой омерзительной картиной, лихорадочно перезаряжал мушкеты.

- Даже тот, которого ты пристрелил первым, до сих пор дергается, - вырвалось у Вассанта.

Слитгиззард кивнул, а Вассант скорее почувствовал его кивок, нежели заметил. Вспышки мушкетных выстрелов слепили глаза.

- Если бы я мог представить, что такое возможно, я бы сказал, что их головы пожирают их тела, - выговорил он сквозь стиснутые зубы.

Но вот стоявшие кругом твари опять сделали шаг вперед, затем - еще один, и еще. Кольцо неумолимо сжималось.

- Что ж, похоже, дело предстоит нешуточное, - изрек Вассант. - Продолжай расправляться с теми, с кем можешь. Вот, я последний мушкет перезарядил.

Грохот выстрелов сразу шести мушкетов был столь оглушителен, что мог бы мертвецов, наверное, поднять из могил. Треть злодеев выпала из кольца.

Образовалась солидная брешь, но не успели сэр Джон и герцог пробежать и двух шагов в ту сторону, как брешь закрыли явившиеся на подмогу мерзавцы....

... ли ждать тех, кто мог появиться из-за поворота.

Они сразу поняли, что это не приспешники Вальдо. На огромном рыжем жеребце на лужайку выехал седой старик с обветренным лицом, карими глазами и выцветшими на солнце волосами, одетый в выдубленные шкуры газебо, с мортирой через плечо и мечом, притороченным к поясу. Следом за ним появились его спутники - все такие же обветренные, выдубленные и оборванные, и все верхом на конях.

После продолжительной паузы старик изрек:

- Джек-Твоя-Голова-с-Плеч.

- Дьякон Дик Громила, - отозвался сэр Джон Слитгиззард столь же сдержанно и спокойно.

- Ричард! - вдруг вскричала Сильвия. Дьякон Дик Громила глянул на нее и вздрогнул. Он соскочил с коня и бросился к девушке, но ни разбойники, ни принц, ни кто-либо из его спутников не понимали, как им быть.

А дьякон Дик Громила, гроза окрестных гор на протяжении бессчетных десятилетий, упал на колени перед пухленькой простушкой и прошептал:

- Прости меня, если можешь.

ЧАСТЬ IV

ЛЮБОВЬ

ГЛАВА 1

СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ И НЕОЖИДАННЫЕ ВСТРЕЧИ

Поскольку все члены маленького отряда очень устали (кроме, пожалуй, Психеи), было бы разумно выспаться, а уж потом все выяснить, но вол...