... действительно, нечем. То, что доспехи оказались с нее сняты, а рубашка расстегнута, еще ничего не доказывает - кто знает все, о наваждениях и чарах?

Она поднялась, застегнула рубашку, пробормотала сквозь зубы:

- А все-таки жалкий человечишка... Дикая сказка, до того дикая, что поневоле в нее верится...

Ольга подала ей кольчугу. Анастасия надела ее через голову, опоясалась мечом, нахлобучила шлем.

- Есть вещи, из-за которых и хочется верить, что все было сном.

Утверждение, будто бы до Мрака слабым полом были женщины, а сильным мужчины.

Умом соображаю: до Мрака возможно было все, что угодно, но сердцем принять...

Ольга поглядывала на нее как-то странно. Анастасия вспомнила, усмехнулась:

- Ну да, я и забыла, что тебе-то как раз именно это сказкой не кажется...

Обычно Ольга на сей счет отмалчивалась, но тут глянула упрямо:

- Принято говорить вслед за каким-то древним поэтом, что любовь - изобретение природы. А где ты видела в природе, чтобы кобель валялся снизу, задрав лапки?

Логика была железная. Анастасия помолчала ошеломленно, потом нашлась:

- Но ведь это животные... человек умнее!

- А может, природа всех умнее? - показала ей язык Ольга. - Тем более там, где не ум нужен?

Анастасия вспомнила все, что говорил о Природе волшебник - или наваждение в облике волшебника? - и не решилась далее продолжать дискуссию. Задумчиво отошла прочь, носком сапожка поддевая крупные ка...

... гости тащить, не пригласив честью. Вот и пришлось... А вас они не трогают?

- Нас они, братец, давно не трогают, - объяснил Бобрец значительно. - Моего дедушку спросишь, он тебе расскажет, как они каналыциков отучали честных людей обижать...

Капитан перекинул ногу через седло, спрыгнул на землю и предложил воеводе:

- Пошли поговорим?

Бобрец, ничуть не удивившись, тоже спешился, они отошли от дороги и оживленно о чем-то заговорили - то один размахивал руками для вящей убедительности, то другой, но выглядело все это вполне мирно и длилось довольно долго. Раза два Бобрец оглянулся на Анастасию - с удивлением и уважительно. Потом разговор, должно быть, зашел об автомате - потому что Капитан выстрелил в землю. Конники встрепенулись, но Бобрец махнул им рукой и остался спокоен, хотя это далось ему не так уж легко.

Возвращались они с видом людей, довольных друг другом и успешно завершивших трудное дело. Бобрец махнул своим рукой:

- Сполох напрасный. Люди свои, - и весело глянул снизу вверх на Анастасию. - И все же не верю я, синеглазая, что ты искуснее меня на мечах.

- Потом попробуем, - сказала Анастасия мирно. - Если будет такая охота.

Они тронулись в путь. Бобрец ехал меж Капитаном и Анастасией и рассказывал, очевидно, продолжая начатый с Капитаном разговор:

- И понимаешь, бумаг вообще-то мало осталось, от самого начала, я говорю, от мрака кромешного, ...

... глядела:

Ну вот. Просто прелесть.

А зеркало? - нетерпеливо спросила Ольга.

А зеркало - в доме. Пойдешь?

Пойду.

Анастасия колебалась. И было отчего. С одной стороны, До ужаса непривычно. С другой, до ужаса красиво, и все здесь так ходят. С одной стороны, никогда прежде с рыцарем такого не случалось. С другой - нигде не сказано и не записано, что ношение такой вот одежды противоречит рыцарскому кодексу и воспрещается. Все законы и заповеди об этом молчат. Подходя с позиций формального крючкотворца - нигде не записано черным по белому, что рыцарю прощается появляться на людях без штанов. Никто не предусмотрел такого случая. Согласно строгой логике отсюда вытекает: где нет запрета, нет и нарушения...

Анастасия азартно махнула рукой:

- Ну-ка!

И оказалась в платье. Одернула подол, поправила пояс и с нарочитым безразличием поинтересовалась:

- Надеюсь, я посмешищем не выгляжу?

- Прекрасно ты выглядишь, - сказала Алена тоном старшей и умудренной (хотя была не старше Анастасии). - Кля нусь апостолами, лучшего и желать не стоит.

И все-таки пришлось собрать в кулак все самообладание и смелость, чтобы выйти за порог бани, как ни в чем не бывало пройти по двору в дом. Сначала Алена отвела их в комнату с большим зеркалом. Увидев себя во весь рост, Анастасия не могла бы описать свои чувства, являвшие причудливую мешанину, но утешилась все той же мыслью - где нет запрета... И в...