... ул я и нырнул ко дну, где лежало мое подводное ружье.

Когда опять повернулся к друзьям, стрелять уже было поздно. Нодербу больше понравился Вим, а у Вима зубастошипая уродина взаимной симпатии не вызвала, поэтому он пытался спрятаться за щит и отмахивался руками, как-будто это могло спасти. У меня свело скулы, когда представил, что сейчас будет: лохмотья скафандра, лишенные мяса кости, желтоватые шлейфы крови... И я не мог помочь, потому что мешали Родроб и Вим.

Нодерб выгнал Вима из-за щита и кинулся на него, распахнув пасть. У самой жертвы он вдруг врезался во что-то невидимое, чуть не переломился напополам и взмыл круто вверх. И раздвоился. Я чуть было не всадил по заряду каждому.

Выстрелил все-таки по настоящему, а в адрес фальшивого выругался; ох и допросится у меня фаготекс со своей дурацкой привычкой изображать всякую мразь!

Подстреленный нодерб плавно опустился на дно. Шипов на его теле было столько, что я еле нашел между ними гарпун. Заряд гарпуна парализующий, но слабенький, на час, не больше. Что ж, нам хватит этого времени. Я посмотрел на стало гуэтов внутри сооружения, на нодерба. Почему бы не поручить трудную работенку врагу? Особого желания слушать грохот у меня не было, а гуэтов надо выгнать из сооружения.

- Берите нодерба, - приказал я Виму и Родробу, - затащим его внутрь сооружения.

- Посадим в клетку и будем иметь собственный подводный зоопарк, да? - еще подрагивающим, но уже веселым голосом спросил Вим.

- Почти угадал, -...

... величия потемневшх стен башен веяло силой, грозной и справедливой, но при более внимательном взгляде - не то из-за напоминающих клыки бревен тына, не то из-за узких бойниц и особенно окон, словно второпях прорубленных в уже построенном здании, не то из-за ярко-зеленых шп-ен мха на крыше,- возникало ощущение, что видишь обманку: снаружи крепкую, а внутри гнилую или червивую.

- Гнездо змеиное, - изрек приговор скоморох - бодрый старик невысокого роста с гибким, юношеским телом и с редкими рыжеватыми усами, одетый в вылинявшие рубаху и порты, сшитые из разноцветных лоскутов, и островерх.. суконную шапку, почти новую.

- Почему, деда? - спросил мальчик лет десяти, конопатый, замурзанный и с давно нестриженными волосами, тоже рыжеватыми, но пока густыми. Догнав деда, он пошел медленнее, подволакивая, будто скользил на лыжах, босые ноги, по щиколотку утопающие в мягкой теплой серой пыли. - Почему? - повторил он вопрос и оглянулся на терем.

- Бог его знает, - ответил скоморох, поправляя на плечах лямки торбы, латаной-перелатаной, точно перешитой из сопревшей старой рубахи хозяина. - Иной раз видишь не умом, а сердцем, а оно близорукое, корень плохо зрит.

Пойдем быстрее: народ разойдется с базара, ничего не заработаем.

Село было не из бедных, но какое-то неухоженное, словно хозяева знали, что скоро покинут дворы, подадутся искать счастья в другие места. Однако сонные и будто безликие люди, похожие на осенних мух, бродили по улицам с такой ленью и безразли...

... едыми перьями волос на затылке. Он наклонился и оперся руками в полусогнутые колени, подставив лоб, морщинистый, с дергающейся жилкой над правой бровью. Толмач положил на лоб широкую ладонь, оттянул другой рукой средний палец.

- Не лютуй! - взмолился птичник.

- А не спорь больше! - насмешливо произнес толмач.

- Каюсь, лукавый попутал! - скулил птичник и пытался отодвинуться.

- Ладно, уважу: в полсилы щелкну, - благожелательно сказал толмач, но придвинулся ровно на то расстояние, на какое отодвинулась жертва.

Палец его с громким ляском врезался в голову птичника, который, охнув коротко, шмякнулся на зад. Продолговатая шишка вспухла посреди покрасневшего лба я как бы вобрала в себя морщины. Птичник захныкал и приложил ко лбу обе руки, а седые перья на затылке возмущенно вздыбились.

- Ирод проклятый! - плаксиво ругнулся он. - Обещал же в полсилы!

- Если бы в полную врезал, твоя пустая голова треснула бы, как перезрелая тыква, - возразил толмач.

Схватив птичника за шиворот, он рывком поставил его на ноги.

Проигравший покачался вперед-назад, послюнявил шишку, убедился, что не кровоточит и больше не растет, и нахлобучил на голову шапку.

- Вот видишь, в прошлый раз тебя дважды пришлось ставить на ноги, а сегодня с первого удержался, значит, не обманул я,- насмешливо сказал толмач,- С тебя причитается.

- Нету у меня ничего, - буркнул птичник, потирая кончик хищного носа.

- Ан, врешь!- лукаво подмигнув, возразил толмач. - Дело тв...