... чертой русского национального характера. Их быстрый и пренебрежительный взгляд равнодушно скользит по всему, что столетиями создавал человеческий гений.

Они считают себя выше всего на свете, потому что все презирают. Их похвалы звучат, как оскорбления. Вместо того чтобы постараться понять, русские предпочитают насмехаться. Ирония выскочки может стать уделом целого народа.

Влияние татар пережило свергнутое иго. Разве вы прогнали их для того, чтобы им подражать? Недалеко вы уйдете вперед, если будете хулить все, вам непонятное.

Игорь Иванович остановился. Он снял очки и надавил двумя пальцами на веки, чтобы дать глазам отдохнуть. Кюстин, казалось, дремавший в кресле, молча посмотрел на него.

-- Какая разница, -- не обращаясь к нему, вслух сказал Макарцев, -сейчас это написано или в 1839? Это наблюдательно подмечено!

-- Вы находите? -- удовлетворенно заметил маркиз.

-- Да, черт побери! Если быть с вами откровенным, то все эти мерзости у нас есть! Это все давно пора менять. Чего мы боимся? Почему не хотим ничего слушать?

-- В самом деле, почему? -- спросил Кюстин и захохотал.

-- Не вижу ничего смешного, -- сухо отреагировал Макарцев и продолжил чтение.

Народ топит свою тоску в молчаливом пьянстве, высшие классы -- в шумном разгуле. Этому народу не хватает одного очень существенного душевного качества -- способности любить.

Путешественник с величайшими усилиями ...

... ка был жив, задача облегчалась.

Вячеславу пришло в голову, что Какабадзе рванул в свой Тбилиси, сидит с друзьями и потягивает `Изабеллу`. Но он тут же отказался от такой версии. Об этом знал бы тбилисский друг или мать. Можно сразу позвонить дежурному милиции города, но там разговор записали бы на пленку, а Ивлев не хотел преждевременно поднимать шума, чтобы не повредить Саше. С телефонной трубкой в руках он прогулялся по приемным покоям скорой помощи. Нет, такого не доставляли. По госавтоинспекции дорожного происшествия с участием такого-то не было. Впереди маячил тупик, когда затрещал телефон.

-- Вячеслав Сергеич, -- услышал он официальный тембр Раппопорта. -Зайдите не мешкая ко мне...

Тавров расхаживал по комнате, размахивая руками, что было признаком крайнего возбуждения. На краешке стула сидела миниатюрная старушка лет восьмидесяти. Лицо -- сморщенный кулачок с глазами-бусинками. Она часто-часто моргала, загипнотизированно поворачивая голову следом за бродящим взад-вперед Яковом Марковичем.

-- Садитесь, Ивлев, -- Раппопорт сделал широкий жест рукой.

-- Степанида Никитична, не могли бы вы повторить?

-- Сначала?

-- А что? Этот наш сотрудник тоже обязан послушать.

И, обратившись к Ивлеву, Тавров прибавил:

-- Степанида Никитична -- постоянная подписчица нашей газеты, бывшая учительница, любит искусство, в частности музыку и живопись. Она давно на пен...

... !..

-- Начал, потому что ты -- моя дочь. Хочу знать про твою жизнь...

-- Ты и в роли отца не перестаешь быть кагебешником, папочка! Уверен, что должен знать о других все. А про тебя -- никто, даже твоя дочь!

-- Я чекист, дочка.

-- Знаю, папа! Слышу двадцать лет... Но теперь мы оба взрослые, и мамы, которая примиряла, нет. И она, между прочим, просила за тобой присматривать.

Давай играть так: хочешь знать про меня -- рассказывай про себя, чекист! Нет -- нет...

-- Тебя кто-то настраивает на левые взгляды.

-- Никто меня не настраивает, успокойся.

-- А что говорят про нас в редакции?

-- Хочешь, чтобы я стучала на своих знакомых?

-- Нахваталась глупостей! Даже если это твое убеждение, надо быть терпимее.

-- Не знаю, что говорят про твое учреждение другие, а я всем рассказываю, что в кабинете твоего начальника висит портрет Пушкина.

-- Пушкина? -- он усмехнулся краешком губ. -- Почему?

-- А он, папа, сказал: `Души прекрасные порывы!`

-- Это я слышал, -- засмеялся отец. -- Неостроумно, я тебе скажу.

Прекрасными порывами мы не занимаемся, руки не доходят.

-- Вы занимаетесь тем, чтобы заставить человека перестать мыслить!

-- Фу, Надежда... -- он брезгливо поморщился. -- Ты уже не ребенок! Во всех странах есть органы насилия. Вячеслав Рудольфович Менжинский, дочка, сказал очень точно: `Мы -- вооруженная часть партии`. Вот как! Лично мне никакие твои мысл...