... Солль наклонился над бокалом собеседницы, причем рукав его совершенно естественным образом коснулся рукава Тории, - вернее сказать, не было, потому что теперь весь город, я думаю, захочет подружиться с вами... Вы просто путешествуете, развлекаетесь?

Студент, чуть нахмурившись, взял у служанки третий бокал и плеснул себе вина. Эгерт чуть усмехнулся уголками губ - благородный напиток наполнял бокал студента едва ли на треть.

- Мы путешествуем, - немного скованно подтвердила девушка, - но не развлекаемся... Здесь, в Каваррене, много веков назад жил человек, интересующий нас... с научной точки зрения. Он был маг... Великий маг, и мы надеемся что он оставил о себе память... В старинных архивах, манускриптах, летописях...

С каждым словом она все более воодушевлялась, забывая о своем минутном замешательстве: какие-то заплесневелые бумаги были ей, по-видимому, дороже родных братьев - на слове `архив` голос ее дрогнул от благоговения. Эгерт поднял бокал - все равно, чем вызвано воодушевление женщины, лишь бы горели ее глаза и розовели щеки:

- Пью за путешественников, разыскивающих манускрипты!.. Только в Каваррене отродясь не бывало летописей, по-моему...

Студент выпятил губы. Сказал безо всякого выражения:

- В Каваррене обширная историческая библиотека... В Ратуше. Для вас это новость?

Солль не дал себе труда вступать с ним в разговор. Тори...

... ется, потому что защиты от Солля ждать не приходится, а встретившись взглядом с его страдающими, виноватыми, измученными глазами не ощутишь ни поддержки, ни надежды. Он знал это и все равно беззвучно просил ее обернуться, и она уже хотела было сделать это - но замерла на половине движения.

- Господа, - вмешался ректор, и Солль увидел, как совсем по-старчески мотается на тонкой шее его голова. - Господа... Это... немыслимо. Никогда еще в этих стенах никого не арестовывали... Это храм... Это прибежище духа... Господа, вы творите святотатство, я пойду к бургомистру...

- Не волнуйтесь, господин ректор, - проговорила Тория медленно, будто раздумывая. - Я полагаю, что недоразумение вскоре разрешится и...

Оборвав себя, она обратилась к офицеру:

- Что ж, я поняла, что вы не остановитесь и перед насилием, господа, а я не желаю, чтобы в этих и без того оскверненных стенах произошло еще и насилие. Я иду, - она шагнула вперед, быстро закрывая за собой двери кабинета, будто желая этим последним движением защитить Солля от посторонних взглядов.

Дверь закрылась; Эгерт стоял, вцепившись ногтями в ладони, и слушал, как отдаляются по коридору грохот сапог, перешептывания смятенных студентов и причитания ректора.

Здание суда было самым тяжелым, самым громоздким, самым неуклюжим сооружением на площади. Эгерт привык десятой дорогой обходить железные двери с чеканной надписью `Бойся зако...

... олил его о справедливости... Да и кому, как не городскому гарнизону, быть в ответе за безопасность дорог и селений? Капитан Яст воспылал гневом, собрал отряд и отправился, дабы наказать обнаглевших разбойников... Случилось, однако, так, что разбойники наказали капитана Яста, а с ним и доблесть и честь городского гарнизона...

Сии злодеи, разобщенные в прошлом, ныне объединились в одну оголтелую шайку... Отряд капитана Яста угодил в засаду и был вырезан до последнего человека... Оплакивая погибших, городские власти обращаются к вам, господин Солль - вернитесь, полковник, и встаньте во главе преданных вам воинов... Иначе бесчинства злодеев угрозят не только славе гарнизона, но и безопасности окрестных мест...`

Эгерт поднял голову. Все письмо было сплошной упрек.

Гонец ждал. Эгерт долго разглядывал его усталое хмурое лицо, сведенные на переносице брови и тяжелые складки в уголках рта. Гонец знал о содержании письма. Гонец тоже был сплошной упрек.

Эгерт вздохнул. Запрокинул голову, прислушался к себе - нет. Ни стыда, ни волнения - только тупая горечь. Жаль все-таки Яста... Хотя чем он лучше других?!

Гонец все еще ждал - не решаясь открыто проявить нетерпение.

- Я помню о своем долге, - медленно проговорил Эгерт. - И явлюсь в гарнизон так скоро, - он криво усмехнулся, - как только позволят мне...

дела необычайной важности.

В дверях громко икнул сонный лакей. Пожилой лейтенант...