... бы хоть как-то скрыть отсутствие волос, но, как всегда, она лишь поправила платок, вспомнив о своей собственной лысине.

- Ну разве это жизнь? Разве можно все время торчать в четырех стенах - как будто прячешься от кого-то. Начинаешь поневоле думать, что тем - мертвым - повезло больше. Что за жизнь, если даже не можешь съездить на море в субботу?

Она думала о том, что единственное, чего ей хочется - это обидеть его... Нет, сказала она сама себе твердо. Остановись. Хватит. Замолчи, наконец, и ешь, и прекрати думать об этом. Как тебе посоветовал Бен. Но ее несло дальше, и она продолжала.

- Ты знаешь, Малыш еще никогда не выезжал на море, ни одного раза, а до него всего девять миль, - и она знала, что ее слова задевают его.

- Где Малыш? - спросил он и еще раз закричал в окно.

- Опять где-то шляется.

- Ну и что? Волноваться нечего - автомобилей нет, и он очень быстро бегает и очень ловко карабкается по деревьям - для своих трех с половиной лет он очень развитый мальчик. Да и что поделаешь, если он встает так рано?

Бен покончил с едой и встал, зачерпнул чашкой из большой кастрюли, стоящей на полке, и напился.

- Пойду посмотрю, - сказал он. - Он не откликается, когда его зовешь.

Она наконец принялась за еду, наблюдая за мужем через окно кухни и слушая его призывы. Она глядела, как он горбится и косит - раньше он носил очки, но последняя пара разбилась год назад. Не в драке, поскол...

... ожилого на велосипеде, в яркой рубашке, выбившейся из-под джинсов. Трудно было сказать, мужчина это или женщина, но оно им улыбнулось, и они помахали в ответ и крикнули:

- Эгей!

Солнце припекало, но когда они приблизились к берегу, подул свежий бриз, и она ощутила запах моря. Ее охватило такое же чувство, какое она испытала, когда увидела море в первый раз. Она родилась в Огайо, и ей было двенадцать, когда ее взяли с собой в поездку, и она первый раз ступила на широкий, плоский, солнечный, песчаный пляж и вдохнула этот запах.

Она крепко сжала руками Малыша, хотя тот протестующе извивался и корчился, и прильнула к плечу Бена.

- О, как все хорошо! - сказала она. - Малыш, сейчас ты увидишь море.

Смотри, дорогой, запоминай этот вид и этот запах. Они восхитительны.

Малыш продолжал корчиться, пока она его не отпустила.

И наконец показалось море, и оно было именно таким, каким оно было всегда - огромное и сверкающее и создающее шум, как... Нет, оно смывало все голоса войны. Как черное звездное небо, как холодная и равнодушная Луна, море также пережило все, что было.

Они миновали длинные кирпичные душевые, оглядываясь вокруг, как это они всегда делали. Дощатый настил между душевыми действительно исчез, как и предсказывал Бен. От него не осталось ни щепки.

- Давай остановимся у большого душевого павильона.

- Нет, - ответил Бен. - От него лучше держаться подальше. Еще неизвестно, кт...

... - Ровно столько, чтобы добраться до дому.

- Я не говорю, что он у вас весь здесь. Я имею в виду, что у вас дома есть бензин.

Мира сидела в оцепенении, держа руку на одеяле, там, где под ним был спрятан ключ. Бен стоял чуть впереди нее, и она видела его согнутые, наклоненные вперед плечи и выпуклость от головки молотка под майкой на его пояснице. Если бы он стоял прямо, подумала она, и держал плечи ровно, как и положено их держать, то он бы выглядел шире и выше и показал бы этому человечку, но у того ведь пистолет. Ее глаза все время возвращались к темному блеску оружия.

Бен сделал шаг вперед.

- Не двигайся, - сказал человечек. Он перенес свой вес на другую ногу, расслабился и положил руку на пояс около пистолета.

- Где ты спрятал бензин, на котором домой поедешь? Мы, пожалуй, с тобой проедемся, и ты одолжишь нам немного горючки - той, что дома прячешь. И говори - где спрятал запас, чтобы вернуться? Иначе я позволю своим мальчикам немного порезвиться с вашим малышом и, боюсь, вам это не понравится.

Малыш, она видела, был у кромки воды, вдалеке от них, а теперь он обернулся и следил за ними широко раскрытыми глазами. Она видела напряженные мышцы его жилистых рук и ног, и он напоминал ей гиббона, которого она видела очень давно в зоопарке. Его несчастное маленькое лицо выглядело старым, она подумала - слишком старым для трехлетнего ребенка.

Ее пальцы сомкнулись вокру...