... дешевого металла, а украшение однако, само по себе ничего!

Ох как хороша! Солнце из окна высвечивает прозрачный румянец веселых, но уже немного чахоточных щек. Фартук сияет белизной. Туфли, как две черные розы. Кончики пальцев подрагивают в волнении, наверное всего ее существа.

Высокая, даже, пожалуй, чересчур. Взгляд дерзкий, оценивающий. Таким нужен глаз да глаз. Однако, все в порядке: туфельки без пятнышка, фартучек похрустывает, как новенькая ассигнация.

Рыжая, пышная, ее бы воля - зал подожгла, а глаза бешеные, зеленые6 так и готова проглотить любого живьем. Фартук белый, накрахмаленно-ясный. Ботиночки поскрипывают. С ноги на ногу переминается.

Дочь старосты. Нахально смотрит. Серьги в ушах, фартук по форме, туфли не по форме. Издевается.

Полная, как свинья оплывающая. Затянута белым крахмалом.

Кружевом воротничка сдавлена поросячья жирная, стекающая шея.

Ноги - колоды в начищенной обуви.

Двадцать девятая, совершенно стандартная, просто чудо!

Фартук, туфли, волосы, руки!

Тридцатая: Фартук, туфли, волосы, руки... Тридцать первая: Фартук, туфли, волосы, руки...

Директор гимназии доволен. Медленно повернувшись, он сверкнул пенсне и начал обход в обратном порядке. Фартук, туфли, волосы, руки, ногти, ямочки на щеках, пуговицы............

ПО ОДНОМУ

Утром разворотило взрывом полдома. Потом снег пошел. Потом сумерки так потихонечку слепились. Он продолжал платить. Парикмахер тол...

... - Вы святая наивность! Но я скажу, это как раз можно! Молиться нужно, вот что! Можно богу, можно не богу, кому угодно, но обязательно, чтобы с любовью!..

- А что такое любовь?

- А вот этого, честное слово, не знаю! Сложная штука! У нас тут высшее образование получают по этому вопросу, а все равно не понимают толком!.. То есть пользуются, конечно, вовсю, но чтоб в целом понять, так это нет!

- Значит, я умер, говорите?!

- Да, говорю.

- Ну, тогда скажите, наконец, что же такое смерть? Хоть здесь-то я могу про это узнать?! Всю жизнь выяснял!

- Можете, но вас это не устроит.

- Почему?

- На этот вопрос отвечать не буду!

- Ладно, а все-таки, что такое смерть?

- Ничего страшного! Просто переход из одного состояния в другое: вот вы трезвый, а вот вы пьяный, а вот уже и под трамвай попали!

- И это для всех одинаково?

- С вашей позиции, да.

- А как же быть с детьми?

- О! Дети - это прекрасно! Как сказал поэт: `Цветы на могиле цивилизации`.

- А что же тогда такое жизнь?

- Уж-то сами не знаете?

- Знаю немного!

- Тогда что спрашивать?! Будто поговорить больше не о чем.

- И все же, скажите?

Да не могу я вам этого сказать, сам никогда не жил и другим не советую.

- Что, серьезно?

- Абсолютно. Хорошее слово, правда?

- А что же со мной будет дальше?

- Трудно сказать, не моя это компетенция, но, кажется, сто миллионов лет мы с вами побеседуем, потом на полмиллиарда ле...

... ужия! - покивал чертик. - Будь так мил, открой дверку!..

Наивный Костя открыл пентаграмму, поддавшись обаянию лилипута в военной форме, и тотчас получил из его рук повестку: красную картонку с отчетливым золотым тиснением...

В камере неожиданно оказалось полно народа. Народ был в специальном обмундировании, но без погон, а из-под пилоток сквозь специальные дырочки торчали рога.

- Ну, так вы определенно отказываетесь от службы в Вооруженных Силах Вселенной? И не хотите принять приятную обязанность и чарующий долг?

- Нет, готов сидеть! - сказал Костя. - За глупость. И зачем я пентаграмму открыл?!

Его взяли под руки двое верзил, и камера исчезла. Костя только поймал краем уха писк белого, которого засовывали головой вниз в большой керамический сосуд.

***

Прошло не более месяца. Костя Фригуров плохо запомнил процедуру суда, приговорившего его к пожизненному заключению в вечности. Только остались в памяти жесткие креста звездолета и миленькое лицо косм-стюардессы, подающей кофе с эклерами.

- А где тюрьма? - спросил он, сходя по трапу на сверкающий в росе под утренним солнцем пахучий щебечущий луг, но трап ушел внутрь корабля, дверка захлопнулась, и ракета с шипением унеслась в голубое-голубое небо и исчезла.

Костя шел к лесу, маячившему в отдаления. из леска выходили люди в полосатых разноцветных пижамах.

- А где тюрьма-то? - продолжал спрашивать он.

- А вот это она и есть, - отозвались они. - А...