... ень приятно поговорить с человеком, который ничего не может, телефон на столе зазвонил.

- Психиатрия по телефону, - сказал в трубку Денис Александрович. Он вообще сидел здесь для того, чтобы снимать трубку и говорить: `Психиатрия но телефону!` - и вне зависимости от того, что ему скажет абонент, несколько раз повторить вкрадчиво: `Успокойтесь, успокойтесь, успокойтесь!`

Служба психиатрии по телефону, разработанная пятьдесят лет назад и пришедшая к стадии клинического эксперимента только полтора года назад, уже успела формализоваться до такой степени, что потеряла всякий смысл, и поэтому проект о повсеместном введении уже был готов к утверждению.

Первоначально предполагалось, что круглосуточно у телефона должен дежурить опытный психиатр и этот психиатр успокоит, ободрит любого человека, позвонившего ему, будь то беременная женщина, сексуальный маньяк или подросток. Вместо психиатра сидел студент-стажер, и он говорил вне зависимости от того, кто ему звонит, - беременная женщина или сексуальный маньяк: `Успокойтесь, успокойтесь, успокойтесь!` Ему платили семьдесят рублей в месяц, и по натуре своей он любил поговорить только в хорошей компании после хорошей выпивки.

Я сейчас умру! - сказала трубка женским голосом. - Доктор, что мне делать?!

- Успокойтесь! - посоветовал Денис Александрович. Ему хотелось вернуться к роману, к человеку, который ничего не может.

- Я сделала аборт! - сказала женщина и заплак...

... мокрое солнышко. Денис Александрович открыл один глаз. Он сразу обратил внимание, что белая черта подоконника сделалась еще белее и еще тяжелее. Она походила на мраморную плиту, хотя была деревом, выкрашенным в белый цвет масляной краской. Всплыла цитата:

`Не суть предмета - его вид, а вид его - суть!` Денис Александрович неожиданно для себя открыл и второй глаз и сразу сел на кровати, потянув за собой одеяло. Босые ноги уперлись в твердый теплый линолеум. Он открыл тумбочку, достал тетрадь с вложенным в нее карандашом и быстро записал восстановившийся в памяти кусочек текста из начала романа. Перечитал, добавил еще пару слов, получилось верно.

`Как мало и скудно пишем мы и думаем о Великих. А они не чета нам, их число бесконечно в бесконечной массе обитаемых миров. Но наше число простых потребителей бесконечнее неизмеримо? Мы пытаемся оправдаться, размножая портреты, скульптуры и высказывания Великих до собственной численности!..`

Прямо напротив лицом к Денису Александровичу на кровати сидел Профессор. Глаза у Профессора немного отекли, стекла очков запотели, из ноздрей торчал рыжий мох.

- Доброе утро, - сказал Профессор.

- Доброе! - кивнул Денис Александрович.

- Очень доброе, - плаксиво сказал Профессор и спросил: - Чувствуете запах?

- Да, чем-то, несомненно, пахнет.

- Чем-то, чем-то!.. Профаны, недоучки, разгильдяи? Сказать! Чем-то! - он поднял вверх тонкий сухой палец. - Это экскременты!

Проф...

... едра воды хватило! - Подумал Денис Александрович. - Вот оно воплощение мечты!`

Он сглотнул непроизвольно, и под его пристальным взглядом лягушка исчезла, с хлопком растворилась в воздухе. Золотая стрела упала на траву.

`С мечтою нужно быть осторожным, - сказал он себе, наступая на стрелу ногой. - Мечта, как женщина, не терпит пристального внимания`.

С легоньким треском стрела распалась под его подошвой, и одновременно с тем над головой в еще светлом небе проявились золотистые звезды. И будто затикали вокруг миллионы невидимых часов.

Время пошло.

Он был вне родной планеты, вне рамок своей жизни, он выпил ведро воды и вырвался в космос. Только мысль оставалась та же - ясное глубокое понимание сути.

Конечно, это была не Земля, хотя переход через миллиарды световых лет случился с ним мгновенно. Он будто скользнул мыслью сначала очень медленно куда-то влево, а потом очень быстро куда-то вперед.

Первый трепет угас, коленки перестали дрожать, и он понял, что не все детали окружающего пространства совпадают с тем, что он знал раньше. И то, что не совпадало, было особенно приятно.

Небо над головою поблескивало, как лед, и по этому темнеющему голубому льду, сметая золотые звезды, скользило белое двойное солнце. Чернел холм за полем, постепенно из зеленого превращаясь в черно-красный. Смыкался лес вокруг. И совсем уже родные все звонче и звонче с наступлением сумерек захлебывались птичьи голоса.

Переместившись н...