... но, потом наливаясь тяжестью, они упали на раскрывшиеся ладони, ладони дрогнули под неожиданным весом, и каждый - Анна Павловна, Капитан, Жданов, Пучков и Зискинд с сигаретой во рту - увидел насупленный череп на мутном круге монеты. И у каждого из пяти черепов пиратской меткой во лбу чернела дырка из-под гвоздя.

Пучков, механик и нумизмат, уже скоблил клыкастым зубищем неподатливый рубчатый ободок. Жданов дотянулся до ветки, тряхнул ее изо всех сил, но больше монет не упало. Он почесал за воротом:

- Забыл, Анна Павловна... Как скупого рыцаря звали?

Подставив монету солнцу, Анна Павловна делала солнечное затмение.

- Барон... А в ней дырочка, солнце видно.

- Козочка, ты ребенок. Дай-ка я посмотрю. - Жданов протянул руку, но Анна Павловна ее оттолкнула.

- Через свою смотри.

- Это мысль. - Жданов приставил монету к глазу и стал медленно отводить от себя: - Нет, нет, ага, вот она, появилась. Сквозное прободение. Ловко это они мне гвоздь в лобешник вогнали. - Он кашлем прочистил горло. - Господа, теперь, когда каждый из нас имеет у себя на ладони свой собственный посмертный портрет, следует подумать о будущем.

- Поехали, - Анна Павловна заглянула в куб, - а то картошка до ночи не закипит.

- Ангел, - сказал Жданов, переваливаясь через борт. - Шлю тебе пламенный поцелуй.

Машина перевалила бугор, еще один, и еще, и скоро кипение пыли слилос...

... частье-то - баба! Красивая, не дура - но баба же! Да их где хочешь возьмешь. Сюда-то зачем было переться? Свистнешь - из любого куста задницами из-под юбки тебе подмигивают. Нет, я ей все скажу, что о ней думаю. И за этих придурков тоже скажу. Сами-то они не могут, не видят, идиоты слепые. Черт! Что-то я сам дураком делаюсь. Чувствую, как дурею. За этих решил вступиться. Дожили! Нет уж. Сами. И вообще все это бред - Цепеш, Кишкан, Валахия, шаровары... Нету этого ничего, посадили тебя дурака на иглу, гонят глюки, а ты и рад - попал в бесплатное приключение.

Все, хватит. Больше не верю. Отныне начинаю считать, что все, что я вижу, не существует. Всерьез, во всяком случае, принимать это нельзя. С ума ж ведь сойдешь!`

Справа во рву плеснуло, и в сердце зашевелился страх. Жданов замер на месте, смещая центр тяжести влево.

`Земля осыпается. Сыграешь еще, не дай Бог. Если я сам все это придумал, то получилось крепко. Натурально, прямо Шарль де Костер. - Жданов прислушался ко рву. - С выводами пока повременим. Рано. Глюки глюками, а туда свалиться тоже не хочется.`

- Капитан, ты живой? - Жданов поводил рукой в темноте, потрогал. - А то идешь, даже не дышишь. Послушай, тебе все это ничего не напоминает?

Темнота эта - ни света, ни звука?

- Море напоминает, океан, экватор. Когда стоишь, куришь на палубе, а ни ветра, и вода - тихая, будто ее и нету совсем.

- То корабль, там хоть ...

... ликая - Кишкан, причмокивая от нетерпения, разъял стекло надвое, краешком языка успокоил спящую ампулку и, в мгновенье срезав зубом верхушку, - высосал драгоценную каплю.

Белая роговица неба плавится от сверлящего вихря и нитями стекает за горизонт. Он - гора, неповоротливая слоновья туша, выше которой только две точки над головой, две звезды, а может быть, отраженья его влажных от нетерпенья глаз.

Он - любовник всех во вселенной женщин, вечная сладость сводит ему низ живота, молочная река его семени втекает в их раскрытые лона, и сила его не кончается, я всех вас люблю, ласковые мои, всех...

То, что стало на месте неба, - темное, как желание, ничто - заполняет его целиком, он становится легче пара: кожа, нервы, изъеденный солью остов, разноцветные пятна памяти - весь этот клейкий пот уходит грязными струями в пузырящуюся под ним трясину.

Две звезды уже не горят - то, что льется от них, не свет, здесь нет света, нет языка, нет `да` и `нет`. Ни правды, ни ненависти, ни порока...

- ...Срань, евнух поганый, если ты еще хоть раз назовешь меня своим сыном, я тебе в дырку, из которой ты ссышь, вместо свинцовой затычки, знаешь, что вставлю?

Цепеш выплюнул папиросу.

- Папочку решил из себя корчить, марушник? Без яиц папочку?

- Влад, ну сказал, ну сорвалось - ты же знаешь, язык у меня без костей. Бей, казни - все готов от тебя принять. Да - срань, да - г...о, евнух, все правильно....