... - О Лаберро? - спросил Макс.

- Вам что-нибудь известно? - тотчас откликнулся Менигстайн.

- Ничего, - покачал головой Макс. - И пока я не догадываюсь, в чем дело. Но вот уже несколько лет мы с Лаберро состоим в переписке, а больше ни с кем из `Атомикса` я не знаком. - Он помолчал. - Странно, почему вы предварительно не проверили все эти факты.

- Нам всегда приписывают значительно большую тщательность при проверках, чем это есть на самом деле, - пожаловался Менигстайн. - Вы, наверное, знаете, какими средствами мы располагаем. Будь у нас достаточный штат для сбора тех сведений, которые, как думают, к нам поступают, я, наверное, не сидел бы в эту минуту у вас. Да, дело касается Лаберро. Что вы можете мне о нем рассказать?

- Как я уже упомянул, - начал Макс, - мы несколько лет состоим в переписке. То есть пишем друг другу письма, а не ограничиваемся телеграммами, как это нынче принято. Вы, вероятно, уже успели прочесть некоторые из них, а значит, вам известен характер нашей переписки. Мы оба историки-любители, мы... изучаем события. События, касающиеся человечества.

- Что вы можете сказать о характере Лаберро? - терпеливо продолжал выспрашивать чиновник из `Атомикса`. Его цепкий взгляд скользил по комнате. - Нас интересуют не какие-либо особые его качества, а лишь образ мышления.

- Образ мышления? Он, пожалуй, идеалист. Идеалист в моем понимании - тот,...

... кая великолепная игра!`

- Дели, - сказал Лаберро.

На этот раз телевикторина. Лаберро выключил телевизор.

- Выбор сделан наугад, - заметил он. - И все это во второй половине двадцать второго века! Ну-ка, скажите что-нибудь в его защиту! Я жду.

- Я и не собираюсь его защищать, - мягко возразил Макс. - Но вы-то, вы? Неужели все это вам настолько ненавистно, что вы оправдываете свое намерение стереть жизнь с лица земли?

- В оправдании, - ответил Лаберро, - нуждаются только слабые духом. У меня же нет сомнений. Я могу это сделать, а то, что я на это способен, уже само по себе есть оправдание.

- А как же дети? - спросил Макс. - И животные?

- Не пытайтесь взывать к чувствам. Сентиментальность - признак глупости. Дети становятся взрослыми. Животные тоже умирают, и подчас мучительно. Конец всегда одинаков независимо от того, наступает ли он мгновенно или ему предшествует длительная агония.

- Тогда вспомните о себе, - проговорил Макс. - Вы готовы к смерти?

- Каждый человек, каждое живое существо, - медленно ответил Лаберро, - умирая, уносит с собой целый мир. Но это мир субъективный. Я же унесу с собой мир объективный, миллиард миллиардов миров. Верите ли вы, что я действительно с нетерпением жду того мгновения, когда нажму вот эту самую кнопку?

И палец Лаберро чуть прикоснулся к маленькому зеленому кружку на пульте управления.

- Да, - ответил Макс, - верю. - Он помолча...

... сделано в более мягкой форме. Но Сильвестро заявил прямо:

- Возьмите себя в руки, Лаберро. Говорить тут нечего.

- Скажите им, что все в порядке, - настаивал Лаберро. - Вы обязаны сказать им об этом.

- Включите Филадельфию, - обратился Сильвестро к Менигстайну. Шла, должна быть, та же передача. На экране под какафонические звуки мелькали женские ножки и рискованные декольте. Лаберро недоумевающе затряс головой.

- Ничего не понимаю.

- Это идея Ларкина, - сухо пояснил Сильвестро.

- Им никогда ничего и не говорили, Мэтью, - тихо произнес Макс. - И никогда бы не сказали.

- Но телепередачи!.. - воскликнул Лаберро. - Церкви... музеи...

девочка в лесу... Не понимаю!

Его взгляд, как у испуганной собаки, метался от одного к другому.

- Все это было инсценировано, - терпеливо принялся объяснять Макс. - Вы были так уверены, что мы не сумеем добраться до вас за вашим письменным столом. Мы и вправду не могли. Но телеэкран остался вне вашего барьера.

Его можно было трогать. Поворот выключателя - и начиналась одна из тех фальшивых передач, которые подготовило для нас телевидение. Все эти сцены, Мэтью, были разыграны актерами.

- Телевидение поработало на славу, - заметил Сильвестро. - И я теперь вечный должник директора Сагуки.

- Но зачем вы это сделали? - продолжал недоумевать Лаберро.

- Боюсь, - ответил Макс, - что мы не слишком верили в способность человечества встретить свой...