... естно что!

`Неизвестно что` было солидной о трех низких ступенях дверью с черно-зеркальной табличкой: ХРУЭМ ПРСТ. Ниже, прихватывая обе створки, лепилось опечатывающей `контролькой` объявление на печатном листке:

`Требуется сторож. Пенсия сохраняется.

Ночь-сутки-сутки-ночь-ночь-сутки. Через три на пятый. Все остальное - льготно. Каждый четвертый - бесплатно`.

Мимо ХРУЭМ ПРСТ Мареев ездил на работу, каждый раз лениво прикидывая:

что это? Взять что ли у Кириллова справку на совместительство? Сторож все требовался и требовался. Каждый раз гасил пустую затею. Откуда время выкроить, пусть и через три на пятый? И так по две смены отсиживать приходится, чтобы хоть что-то успеть. С другой стороны, ему бы не помешало: все остальное льготно, каждый четвертый - бесплатно. Ведь на Таньку прорва уходит, помимо четверти заработка. Но Кириллов все одно не даст справку: инженер не пенсионер, ему нельзя по совместительству. Даже в ХРУЭМ ПРСТ. Буде оно даже в двух шагах от дома. Да, всего ничего - пара кварталов.

Так что пришел. Почти пришел. Уже ХРУЭМ ПРСТ. Сейчас - на цыпочках мимо подъездной дежурной бабы Баси, или надменно - мимо баба-Басиной напарницы Липы, и - дома! Сейчас - ноги в тапки, кусок колбасы в зубы, чай в кружку и сорок минут чтива. Нет, двадцать! С утра нужна голова. А друг-Гридасов потерпит лишний день, не отберет же на середине. Сам...

... ифта, вообще никаких шумов - это при распахнутой двери.

У порога стояли двое. Корректные, внимательные, понимающеглазые, дружелюбные. Блондин и брюнет. Профессионально осторожно пожали ему руку.

Ну и ладо-ошки!

- Проходите-проходите! - гостеприимно засуетился Мареев.

- Только извините, на кухне придется. Там табуретки. Или можно их в комнату перенести. Я сейчас чай...

- Не надо, не беспокойтесь, - сказал блондин.

- Да. Не стоит. Не беспокойтесь, - сказал брюнет.

Попробуй не беспокоиться! Они прошли в кухню, а Мареев, закрывая дверь на лестницу, шпионски выглянул. Никого!

- Вот! - радушно сказал Мареев на кухне, пробуя не беспокоиться. - Вот!

От блондина и брюнета исходило нечто. Сразу возникала острая нужда от всего отпереться и ни в чем не признаваться, если грешен. И такая же острая нужда полностью раскрыться и признаться во всем, во всем, если безгрешен. Какие за ним грехи? Разве что... Вот Ящик вчера пронес мимо вахты. Уникальный Ящик, но он сам его сделал. В порядке шефской помощи.

Имеет право. То есть, конечно, не имеет, но не потому же они здесь!

Они молчали и смотрели. Поощряюще.

- У нас на работе, - начал Мареев неожиданно. И его повело. Про Тренажер, про отличных ребят, про перспективы разработок, про подшефных, вскользь про Ящик... Чего он им рассказывает?! Но остановиться не мог.

Пусть сами спросят. Ведь должны спросить. А то если он: `Предста...

... рый ЗНАЕТ, что ты Мареев! Не поверишь, но я с тобой говорю в столовке, а у самого нервы на пределе - чего от тебя ждать?! Мда-а-а... - он обескураженно цокнул. - Разыграл, называется! Вот уж да-а!

Ах, разыграл?! Розыгрыш, значит?! Невинный такой! В привычном гридасовском стиле!

- Тренажер ты работаешь? - псевдобезразлично спросил Мареев. - Как он там? Без меня.

- Ты решил, что я... - вскинулся Гридасов. - Ты мог предположить, что из-за какого-то Тренажера я могу... да я Кириллову втолковывал: ведь Костя должен, Костя! А он как баран! Психопат несчастный! Да как можно вообще такую бумажку всерьез?! Ну, люди! Ну, люди!

Можно. И всерьез. Глаза у Гридасова были честные-честные, как у беспардонно врущего. Тон у Гридасова был сопереживающий-сопереживающий, как у беспардонно равнодушного. И вскинулся Гридасов подготовленно - истомился, пока тикало, и взорвался слишком в срок.

- Мда-а-а!.. Мда-а-а... - экспериментатор Гридасов просто-таки оторопел от большого результата маленького опыта. М-а-аленького. А результа-ат! Надо же! - Мда-а-а... А Люська как отреагировала?

Мареев смолчал.

- А на медкомиссии? Хотя ты говорил же...

Мареев смолчал.

Гридасов заботливо прощупывал цепь в надежде на обрыв:

- Таисия? Общался?

Мареев смолчал.

- Аду видел? Она тебя видела?

Мареев молчал все выразительней и выразительней.

- А знаешь что я тебе скажу?! Во...