... енькая улыбочка: `Мы сделаем соответствующие выводы, Сергей Петрович. И надо полагать, довольно скоро!` Так и хочется сказать в ответ: `Кто это мы? Вы же еще, слава Богу, не император, чтобы во множественном числе именоваться!` Но этого, разумеется, не скажешь, потому что, во-первых, бесполезно. А во-вторых, ты живешь по принципу: `Не тронь дерьмо - не завоняет.` А потом еще этот сосед по лестничной клетке, говорят, майор оттуда, хотя как проверишь, они, оттудашние, формы не носят, но тем не менее сосет под ложечкой от его хитровато-дружелюбного взгляда, можно подумать, он знает о тебе больше, чем ты сам, но молчит со значением.

А бессонные ночи, слякоть за окном и противный вкус разгрызаемого димедрола, и утром от него муть в голове и тупая злость.

А дымок из трубы крематория таял в сером небе, и в голове точно магнитофонная лента прокручивалась: `Один. Один. Совсем один. Совсем один.

Совсем. Один!` Почему-то на слово `один` выплывала рифма: `Иди!` Зачем идти, и куда?

Но росла гора немытой посуды на кухонном столе, и угрюмые рыжие тараканы шуршали по ночам, да так, что Сергей не мог уснуть, а иногда и шлепались на него с потолка, ползали по лицу. Наверное, они забирались и в его сны. Что было в этих снах, Сергей спросонья забывал, но видно, что-то уж очень скверное. Он просыпался среди ночи как ошпаренный, грыз димедрол, чтобы уснуть заново, провалиться в новый кошмар.

Странно, что...

... м уж он старомоден. Слишком уж он привык к своей нынешней оболочке, чтобы вот так запросто ее менять.

И пускай болит, пускай жжет и ломит. В конце концов, эти мучения - единственное, что у него осталось своего. А все остальное... Ладно, он не жалеет. Ни о чем не жалеет. Свой путь он выбрал так давно, что теперь уж и не вспомнить, когда это случилось. И пускай порой приходят непрошенные мысли, грызут мозг неясные сомнения - но в целом он уверен в конечной победе. Да и может ли быть иначе? С помощью Тех, Кто Без Имени И Формы, он своего добьется! Планета будет покоиться в Замыкании. Любой ценой!

Впрочем, цена - понятие бесполезное, а значит, и отжившее. Побрякушка для дурачков из Натурального Мира.

Старик сел на кровати, опершись спиной о жесткую, слежавшуюся подушку. Давно пора ее заменить, только вот все забывается. И вообще, это не его дело, а обслуги. Сами должны были заметить. Что же они, как говорится, мышей не ловят? Может, поменять персонал? Материала вроде бы достаточно. Тем более, порядок нужно поддерживать. Причем на всех уровнях, во всех слоях.

В окно медленно сочился грязновато-желтый лунный свет. И вчера то же самое было, и позавчера, и тысячу лет назад. Надоело. Может, поменять луну? Хотя ладно, пускай висит. Конечно, обрыдло, а с другой стороны - традиция.

Надо бы таблетку глотнуть - одну из тех, что в стеклянной баночке на подоконнике. Слишком уж разнылись с...

... нат искать правду. Точнее, сама бы не пошла, но поплакалась бы подругам. Поревела бы в жилетку, как это у них, у девчонок, водится. А дальше колея накатанная. Подруги у нее боевые. Вступились бы девицы-красавицы за поруганную Ленкину честь. Как будто ей от этого стало бы легче! Все равно жениться никто бы его не заставил, не те уже были времена.

Сейчас-то все видится иначе, но тогда... Как же он наложил в штаны!

Чуть кондратий не хватил. И целую ведь неделю глотал таблетки. Грыз димедрол в зверских дозах, глушил водку, хотя уже тогда она была ему противна.

И что хуже всего - пришлось делать вид, что все путем, улыбаться, изображать примерного дипломника, шутить, ржать над анекдотами, смотреть кино и жевать пломбиры.

Вдобавок еще и гулять с Верочкой. Гулять и бояться, что та уловит что-то. Не узнает, нет - он принял меры, но почувствует. И встанет между ними гулкая такая фанерная перегородочка, от которой никогда уже не избавиться, чем бы у них ни кончилось. Даже если бы дело увенчалось свадьбой, счастливой семейной жизнью - они все равно натыкались бы на эту стенку. И ничего путного не вышло бы из брачной затеи... Но Верочка, впрочем, ничего не узнала и не уловила. Чуть больше полугода исполнилось их роману - и в Верочкино поле тяготения внесло бравого лейтенанта Сашу.

Черные усы и южный говор. Сейчас уже, наверное, майор. А то и полковник. У них двое детей...