... я расходовалась неравномерно, ему так и не удалось добиться гладкой пульсации, за такое качество там, на Земле, ему бы просто не засчитали контрольную. Но все же главного он достиг. Стражники, гремя латами, шли мимо него - и не замечали. Суетливые чиновники Ведомства пробегали, едва не задевая его, точно он был куском сжавшейся пустоты.

Невидимость худо-бедно, но работала.

Он крался кривыми, темными коридорами, освещенными лишь пламенем торчавших из стен факелов. Прижимался к холодным камням, боясь лишний раз вздохнуть. Казалось бы, можно и не таиться, но Хенг знал, какая это капризная штука - эффект невидимости. Все может сорваться, причем совершенно неожиданно. Такие случаи бывали.

Но неожиданностей не случилось. Он без всяких приключений вышел к винтовой лестнице, ведущий вниз - на подземные ярусы, к следственным камерам. На самой лестнице Хенг чуть было не столкнулся с двумя солдатами, загородившими весь проход. Солдаты весьма бурно выясняли свои запутанные отношения. Хорошо, вовремя заметил, поднырнул под руку и быстро скользнул вниз, в темноту. Солдаты ничего не заметили. То ли помог эффект невидимости, то ли они были поглощены своим спором.

Вскоре лестница привела его к третьему ярусу. Теперь оставалось найти камеру - и тогда... Что тогда, Хенг не знал и сам. В голове звенело, и мысли были подобны ядовито-рыжему свету факелов. Уже на расстоянии десятка шагов свет...

... сорок три) поезда на Заозёрск, сойду в четырнадцать ноль восемь на платформе Грибаково - и вот тогда... Тогда начнётся мой законный отпуск, тридцать шесть дней. А пока - расслабляться незачем, пока лишь прелюдия. Точнее - сам не пойму что. Командировка, которая считается вроде бы и не командировкой, а пятницей без сохранения плюс два выходных. По приказу отпуск мой (кстати, первый за три года) начинается лишь с понедельника. И я мог бы взять билет на прямой экспресс Столица-Заозёрск, который отходит в субботу днём, и уже утром в воскресенье пил бы чай на застеклённой веранде в стареньком домике тёти Вари. Как все нормальные люди.

Но, однако же, мне предстояло трое суток болтаться в этом занюханном городишке Барсове - ибо на Заозёрск отсюда поезда ходят лишь по понедельникам и средам. И всё ради чепухового дела, с которым справился бы любой практикант. Тем более, и заниматься-то им должны местные работники.

Но Александр Михайлович лишь хмыкнул и небрежным жестом ладони отмёл мои доводы.

- Не бурли, - посоветовал он, деловито обмахиваясь первой попавшейся бумагой. Вентилятор у него сломался, а распахнутые настежь окна всё равно от зноя не спасали. - Как говорили в дни моей молодости, не гони волну. Сам же прекрасно знаешь, что все практиканты задействованы у Ахметшина, и как это я, интересно, буду с ним объясняться? И вообще, лишних людей у нас не бывает. Пора бы данную аксиому усвоить.

- Между прочим, э...

... рт об опасных настроениях протоиерея Николая Пчелинцева. Впрочем, в любом случае я отвечаю за эти слова и перед Богом, и перед своей совестью. Так вот, не пугайтесь того, что я сейчас скажу, но... Подумайте, долго ли продержится наша православная Держава?

- С чего бы это ей развалиться? Экономика успешно восстанавливается. Внешний долг выплачен. Сами знаете, чего это стоило, но - выплачен. А что до армии - она у нас вполне способна разобраться с любым агрессором.

- Ох, Алексей... Простите, что уж без отчества, но вы ещё так молоды. А что касается Державы, так не вторжение извне нам угрожает.

Никто воевать не полезет, внешний мир нас вроде как вычеркнул с глобуса, мы ему не мешаем, он нас не трогает. Да сейчас, после событий 98-го, у любого политика хватит ума, чтобы не нажать кнопку. Дело-то в другом. Возмездие проводилось очень хорошими, чистыми людьми, тут я не спорю. Но минуло десять лет - и где они? Государь понастоящему православный человек, предстоятель за народ перед лицом Божиим. Но он чудовищно одинок, и все его указы, будь они самыми что ни на есть верными, проходят через миллионы чиновничьих рук. А руки эти год от году грязнее.

Иссякает, Алексей Юрьевич, начальный-то импульс, и скоро наша страна будет лишь притворяться православной Державой. То есть что касаемо Державы - тут без притворства. Державность, она в крови. А вот православие для многих, увы, для слишком многих стенет вывеск...