... , - хмыкнул Амалрик.

Убенидус, глубоко изумленный, уставился на них.

Рекват вдруг прыгнул в центр стола и внимательно осмотрелся. Поверь, он видел сквозь стены, через стражу и темноту, пыточные камеры, зажатые пальцы, дыбы и все другие прелести священной оолимарской цивилизации.

Закончив свои внепространственные наблюдения, он направил дерзкий глаз на рассерженного хозяина и прочирикал:

- Ладно, вам, видно хочется оказаться в более приятном месте, верно?

- Довольно дурить, - взорвался Убенидус. - Что ты сделаешь, чтобы вызволить нас отсюда?

- Не ерепенься, - ехидно посоветовала птичка. - Вежливость - залог успеха.

- Рекват, бессовестная, вшивая курица, заклинаю тебя! Вспомни наш договор!

Птичка пронзительно вскрикнула и совсем не по-птичьи насмешливо фыркнула:

- Договор! Только твой жир и помнит об этом глупом клочке бумаги! - каркнула она. - Когда в последний раз ты призывал меня отведать человеческой крови? А? Вспомни, насколько давно это было!

Несчастный Убенидус поник.

- Да...

- Однако...

Услыхав это, Убенидус даже подпрыгнул.

- Однако? Значит, ты поможешь?!

Птичка почистила клювик, ничего не ответила, и лишь выдавила беспокоившую ее капельку. Потом она резко сунула клюв под крыло и отшвырнула маленькое красное насекомое. Паразит, у которого оказалось две головы и неприятный запах, ударился о крышку стола и превратился...

... не самой лучшей идеей, так как он знал что на расстоянии ближе четырех дней пути в том направлении воды нигде нет.

Он посмотрел вперед, где след от бежавшего Варданеса тянулся прямо до самого горизонта.

Может быть, ему нужно продолжать следовать за заморийцем. Пока путь ведет в неизвестную страну, тот факт, что эта земля неизвестна, играл ему на руку. Оазис мог лежать сразу за ближайшей дюной. В таких обстоятельствах трудно было принять разумное решение, но Конан выбрал тот курс, который казался ему разумнее. Опоясавшись халатом над кольчугой и повесив меч через плечо, он зашагал по следу Варданеса с мешками с водой за спиной.

Солнце зависло навсегда в небе из горящей латуни. Оно горело, словно огненный глаз во лбу какого-то гигантского циклопа, глядящего на крошечную, медленно двигающуюся фигуру, которая устало тащилась по палящей поверхности темно-красного песка. Полуденному солнцу потребовалась целая вечность для того, чтобы спуститься по обширному пустому небосклону и умереть в пылающем погребальном костре на западе. Затем пурпурный вечер подкрался украдкой на призрачных крыльях по небесному своду и след благословенной прохлады потянулся через дюны мягкими тенями и легким ветерком.

К этому времени мышцы ног у Конана уже не чувствовали боли. Усталость притупила боль в них и он спотыкаясь шел вперед на ногах, похожих на каменные колонны, движимые колдовством.

...

... сквозь обширную, холодную бездну абсолютной темноты. Он знал, что если сейчас не отведет свои глаза, то будет потерян для мира навсегда.

Он сделал колоссальное усилие воли. Пот выступил у него на лбу;

мускулы под кожей корчились, словно змеи. Его глубокая грудь поднялась.

Горгона смеялась - низким мелодичным звуком с холодной, жестокой насмешкой. Конан вспыхнул, и волна бешенства поднялась в нем.

Усилием воли он оторвал свои глаза от этого черного ока и уткнулся лицом в пол. Слабый и ошеломленный, он пошевелил своими ступнями. Когда он собрался силами и поднялся в полный рост, то он бросил взгляд на свои ступни. Хвала Крому, они были еще из теплой плоти, а не из холодного пепельного камня! То время, что он стоял околдованный пристальным взглядом Горгоны, было лишь коротким мигом, слишком небольшим, чтобы каменная волна успела подобраться к его телу.

Горгона снова засмеялась. Склонив лохматую голову, Конан почувствовал давление ее воли. Мускулы его шеи вздулись от усилия удержать голову наклоненной.

Он все еще смотрел вниз. Перед ним на мраморной мозаике лежала тонкая золотая маска с огромным сапфиром, изображающим третий глаз. И неожиданно Конан понял.

В этот раз, когда он поднял свой взгляд, он взмахнул мечом.

Сверкающее лезвие рассекло пыльный воздух и достигло насмешливого лица богини, разрубив третий глаз пополам.

Она не двигалась. Своими двумя обыкновенными глаза...