... пил с жадностью, смывая горькие остатки лекарства со своих губ.

- Как долго будет длиться траур? - спросил Блейн.- Что касается меня, то я бы сказал - год, но это будет жестоко по отношению к нашим сестрам, не так ли? Я бы объявил траур после их с деб.

- С наступлени осени, так?

Гиррейнт кивнул в знак согласия, думая о том, что Гвени будет с ним еще целое лето. Но потом он вспомнил, почему он будет иметь это лето.

Заплакав, он бросил глиняную чашку в противоположную стену с такой силой, что она разлетелась вдребезги. Блейн сел рядом с ним, взяв его за плечи.

- Да, ак, он ушел,- оизнес он,- и тут ничего не подела ь и ничего не скажешь. Гиррейнт опустил голову на грудь Блейна и заплакал.

- Я люблю его как родного брата,- подумал он.- И я благодарен всем богам, что Гвени не выходит за него замуж.

Первая неделя после возвращения принца Галриона ко двору была одной сплошной неудачей, он ни разу не использовал удобного случая, чтобы переговорить с отцом. Он знал, что сдерживаясь, он упускал шанс за шансом, потому что он не решил еще для себя, как по упить: женить на Брангвен, или позволить Блейну взять ее. Наконец он решил посоветоваться с человеком, которому он всегда полностью доверял - свое матери.

полдень, такой теплый и тихий, что он напомнил ему приближающийся праздник Костров, Галрион покинул город, поехав искать королевское место для ястребиной охоты, находившееся на Гвирконисе, огромном озере, расположенном в месте соединения трех рек...

... актеры этой зловещей маленькой трагедии были там, даже Гиррейнт, снова лицом к лицу друг с другом и так, как Невин даже не мог предположить.

Он осознавал, что впал в последнее проявление королевской гордости, которое могли оценить только принцы и принцессы. В конце концов Лисса пришла к нему, заверну однажды на ферму под тем предлогом, что она пришла забрать Адерина домой. Он отправил мальчика с поручением и пред жил Лиссе единственный стул, который у него был: шаткую трехногую табуретку. Она присела на нее и не спеша рассматривала висящие кругом пучки сухой травы.

- Здесь приятно пахнет произнесла она наконец.- Вы возитесь с моим Аддо, это так любезно с вашей стороны.

Слышали бы вы, как он болтает без умолку за обедом обо всем этом: сегодня мы учили о траве от зубной боли у собак, сегодня мы сушили корни окопника. Его отец не знает прямо, что и думать.

- Это огорчает Гверана? - спросил Невин.- Многие люди хотят, чтобы их сыновья проявили интерес в том деле, к которому у них есть призвание.

- Нет, конечно же. Мой муж самый сердечный человек в мире. Я думаю, он рад видеть, что у Адерина появился к чему-то такой интерес. Он с самого рождения такой своеобразный мальчик.

Невин улыбнулся, совершенно уверенный в этом.

- Я удивляюсь, что у вас только двое детей,- сказал Невин.Вы, кажется, оч ь любите своих мальчиков. - Да, я хотела бы иметь больше и молю бога об этом,Лисса отвела взгляд, ее глаза потемнели.- У меня была дочь между двумя мальчика...

... всю свою неисчерпаемую энергию для того, чтобы женить меня.

- Вам уже пора, господин.

- Я знаю - проклятый род ждет своих проклятых наследников. Ей богу, капитан, как ты думаешь, что я должен чувствовать? Как бы тебе понравилось, если бы тебя поставили в конюшню, как призовую лошадь?

Куллин громко засмеялся.

- И я знаю, что, ко всему прочему, у нее будет и лицо и характер как у самого черта. Это все ее проклятые родственники так считают, а не то, что я могу думать о ней.

- Ух. Теперь я вижу, почему проклятые жрецы всегда говорят людям, чтобы они не завидовали знатным лордам.

- И они совершенно правы. Такие люди, как я, женятся в угоду своему клану, а не по собственному желанию.

Старая пословица странным образом всплыла в мозгу Куллина, когда-то так давно запавшая в память, что он даже не мог ясно вспомнить ее. Он отпил пиво длинным глотком, размышляя о своей странной идее. Он решил не искать обходного пути и спросил напрямик.

- Скажи мне вот о чем, господин,- сказал Куллин,- ты женился бы на Джилл, если бы мог?

Родри стал таким напряженным, что Куллин понял - парень также боится его, как и Джилл. Это удовлетворило его.

Простолюдин или нет, но он был еще отцом Джилл, оставался еще человеком, который решает, что она будет делать, а чего не будет.

- Я бы женился,- сказал наконец Родри.- Я клянусь тебе в этом честью Мэйлвейдов. Я никогда не хотел ничего так сильно, как жениться на ней, но я не могу.

- Я знаю.

Они пили еще несколько минут...