... ые никто не вспоминает, пока они не кончатся и вдруг отчаянно не потребуются.

Невидимый день, когда выматваешься, бегая по городу, отдаваясь неблагодарным хлопотам, необходимым, но бессмысленным:

оксюморон домашней хозяйки.

Войдя внутрь, мокрая и увешанная сумками, я, кажется, даже застонала от радости, увидев, что мой любимый столик свободен.

Я метнулась к нему, словно усталая малиновка в свое гнездо.

Герр Риттер подошел ко мне, выглядя в черном костюме с галстуком-бабочкой элегантно и совсем как джентльмен из прошлого века; через руку, как и всегда, было аккуратно переброшено белое полотенце.

- Вы сегодня выглядите очень усталой. Трудный день?

- Пустой день, герр Риттер.

Он предложил мне кусок сметанного пирога, и к чертям лишние калории, но я вместо этого заказала бокал вина. Через час дети придут домой. У меня оставался час, чтобы дать узлам внутри медленно распутаться, пока я буду смотреть в окно на теперь уже романтический дождь. Сколько я просижу здесь, две минуты? Три? Почти неосознанно я загудела, но тут в соседней кабинке кто-то громко и протяжно произнес: - Шш-ш-ш!

Смутившись, я обернулась и увидела, что на меня смотрит старик с очень розовым лицом.

- Знаете, не всем нравится Нейл Даймонд!

Достойное завершение достойного дня: меня уже осуждают за то, что я напевала `Холли Холи`.

Я изобразила на лице `извините` и уже собралась повернуться ...

... ли.

Все рисунки я делала тщательно и со множеством подробностей, но сейчас я замечала на них лишь смешные брюки или пальцы мужа, возбужденно разметавшиеся по клавишам пишущей машинки.

Но если это занятие угнетало меня, то почему я продолжала рисовать в альбоме? Потому что это моя единственная жизнь, и я не настолько претенциозна, чтобы думать, будто знаю ответ на это сейчас. Быть может, он придет ко мне, когда я стану старше. Я продолжаю надеяться, что лет через тридцать или сорок, когда я снова посмотрю на эти рисунки, на меня снизойдет некое откровение и поможет мне яснее понять различные куски моей жизни.

Я все никак не могла отыскать рисунок, который он хотел. Я перерыла все - корзинки для мусора, ящики столов, даже старые детские тетради для домашних заданий. Как безжалостно может стиснуть вас паника, когда вы не можете отыскать то, что ищете! Что бы вы ни искали, оно становится самым важным на свете, будь оно даже сущим пустяком - ключом от платяного шкафа или годичной давности счетом от газовой компании. Дом становится вашим врагом - он прячет то, что вы ищете, и глух к вашим мольбам. Рисунка не было ни в альбоме, ни на телефонном столике, ни в кармане пальто. Не отыскался он ни в серых прериях под кроватями, ни среди химических запахов под фальшивой сосновой облицовкой кухонных шкафчиков. Неужели мой сын действительно лишится г л а з а, если я не найду дура...

... о, как он забывает, все начинает меняться и расползаться. Пока что это лишь мелочи - определенные запахи, или же он забудет дать какому-нибудь ребенку руки или другому человеку свободу, когда он ее заслуживает. Некоторые из нас, что работают для Бога, не знают, откуда мы, или даже правильно ли мы поступаем. Мы знаем лишь, что его состояние ухудшается и надо что-то быстро делать. Когда он видит ваши рисунки, он многое вспоминает, и даже иногда становится таким, как прежде. Но без них, когда мы не можем показать ему самого себя, образы того, что он некогда создал, или слова, которые он поизносил, он всего лишь старик с увязающей памятью. Когда его память исчезнет, не останется ничего.

* * *

Я больше не хожу в кафе `Бремен`. Через несколько дней после последней встречи с Четвергом произошло странное событие, отвадившее меня от этого места. Я сидела в своем любимом кресле в кафе и по его просьбе рисовала свинью, Гибралтарскую скалу и старинную испанскую монету. Закончив рисовать монету, я подняла глаза и увидела герра Риттера, который пристально разглядывал меня со своего места за стойкой. Слишком уж пристально. Я должна быть очень осторожной в выборе тех, кому можно позволить видеть мои рисунки. Четверг сказал, что вокруг вертится слишком много тех, кому ничто не доставляет большего удовольствия, чем навсегда исчезнувшее воспоминание.

(с) 1990...