... ысленно повторил я, глядя на болтающуюся на шнурке подвеску. - Эта?

- Я бы мог и сам догадаться, ведь с вами... - юноша пристально посмотрел на табурет. - Но почему вы молчали?

- Я молчал? - от подобной лжи у меня даже перехватило дыхание. - Да я орал, если угодно. Ты что, глухой?

- Так ведь все орут, - спокойно возразил юноша и изящно стряхнул прилипшую к колену травинку. - Лезут, а потом орут.

- Слушай, - судя по внешности, юноше никак не могло быть больше двадцати лет, и я почувствовал себя увереннее, - а девушка здесь недавно не проходила?

- Девушка не проходила, но теперь я, кажется, понимаю, что произошло.

Закрылась дверь?

- Больше ты ничего спросить не хочешь? - меня уже мутило от глупого диалога. - Что-то взрывается, исчезает девушка, потом приходит дряхлый старик и сует меня носом в зеркало, потом ты пытаешься меня убить. Еще этот табурет проклятый!

- Почему это я проклятый? - немедленно возмутился табурет и даже подошел ближе. - Хорош бы ты был без меня. - Голос у него оказался скрипуч и ворчлив, таким голосом, по-моему, и должен обладать любой почтенный табурет, решись он заговорить. - Овид шутить не станет. Правда, Овид?

- Какие уж тут шутки, если лезет кто не попадя. - Овид деловито забрал у меня шпагу и сунул в ножны. - Мы, послушники, потому и несем караульную службу, чтобы не нарушалось Натяжение. Но случается всякое. Так уже было один раз. Ба...

... обернувшись, увидел, какое впечатление произвел на него говорящий табурет. Гриша стоял, нелепо разведя руки, и с ужасом смотрел на нас.

Выручил, как всегда, Овид.

- Это наш робот, - внушительно сказал он. - Разведчик, замаскированный под земной предмет. Никому ни слова.

Гриша мужественно кивнул.

- Ты здесь давно? - спросил я у Хомы.

- Почти неделю. И не напрасно. В павильоне есть осколок зеркала.

- Не может быть!

- Может. Сейчас сами убедитесь. Там, в самом дальнем углу. С виду простое стекло, ничего не отражает. А когда этот тип к нему подносит стакан, то сразу возникает отражение. Видимо, стакан и осколок попали сюда одновременно и...

В этот момент в дверях показался юноша, и Хома замолк на полуслове.

Мы вошли в квадратную комнату, уставленную зеркалами.

Отразившись во множестве волнистых поверхностей, мы представали то тощими и длинными, как Дон-Кихоты, то маленькими и толстыми, как Санчо Панса, то изогнутыми, как удавы, а то и просто монстрами без названия.

- Ну хватит, - решил я наконец. - Показывай, где у тебя это.

- Это, что? - уточнил юноша.

- Там, где стакан отражается.

- Так для этого надо сначала налить, - развеселился юноша. - Пустой стакан показывать неинтересно.

В магазин отрядили пойти Гришу. В его отсутствие мы с Овидом беспомощно топтались по комнате, пока я не набрел на осколок входного зеркала. Он стоя...

... ваясь в снег почти полностью, но каждый раз выбирался из сугроба и продолжал скакать под деревьями, как заяц под новогодней елкой.

- Вот шут гороховый! - не очень сердито произнес Овид и осекся на полуслове.

В сиденье табурета торчали две стрелы, и Хома верещал на бегу, словно щенок, получивший изрядную трепку.

- На деревья! - закричал Овид и, подавая пример, первым полез на ближайшую ель. Но потом спохватился, спрыгнул обратно и начал подсаживать на ветки Люську.

Хома ткнулся в мои ноги, больно ударив по голени, но было не до разборок. Я схватил его и, что было силы, подбросил вверх. Убедившись, что табурет повис, удачно зацепившись за сук, я вскарабкался на ель сам.

Сделать это было совсем непросто: хвоя кололась, как металлическая, за шиворот сыпался снег, а ветки гнулись, будто живые.

Я не успел отдышаться и спросить у Хомы, в чем, собственно, дело, как из чащи показались преследователи.

Сначала я обрадовался, что это все же обычные с виду люди, а не сказочные чудовища, но, приглядевшись внимательнее, дальше радоваться уже не стал. Выглядели преследователи мрачновато.

Семь бородатых мужчин самой разбойничьей наружности держали в руках луки, а некоторые, кроме этого, были вооружены короткими копьями.

Сделанная из шкур одежда наводила на мысль о первобытных стойбищах и кровавых жертвоприношениях.

Мы висели на елках, как рождественские игрушки - не замети...