... Рассказы

ТАНГО ЖЕЛТЫЕ БЕРЕТЫ

Максим КОНОНЕНКО

ТАНГО

1

И тогда мы решили убраться. Убраться подальше. Саша сказал, что все могут рассчитывать на него, это было замечательно, конечно, он редко бывал таким чудным, но его машина все равно не вместила бы нас всех, да и глубоко в лес в ней не заедешь. Поэтому мы решили угнать грузовик.

Возражал один Леня, он говорил, что в грузовике не будет радио, а без радио мы все пропадем, но его никто не послушал, его заорали все и пошли искать грузовик. Никто из нас раньше этим не занимался, поэтому все громко решали, какой именно грузовик и как нам его открыть, и кто, наконец, сядет за руль. И хорошо, что мы были не в центре, темно уже было, ночь почти, нас никто не остановил ни разу. Они все спорили, а я шел молча, мне было все равно, какой грузовик, все равно, убираться или нет, может здесь было бы интереснее, я думал об Аньке, она тоже шла молча и о чем-то думала, хотя могла и не думать ни о чем - этого никто никогда не знал. Нет, я совсем не любил ее, нет, просто интересно мне было, как она может. А она молчала почти всегда, курила одну за другой и молчала, но постоянно была с нами, никуда не девалась, мы даже не знали, где она работает и работает ли вообще, но это раньше, сейчас-то никто уже нигде не работает, осталась только одна работа - солдат...

... ближайших домов и легко нашли там всю эту картошку с банками. Дальше в поселок заходить не хотели - мало ли что, может там народу полно, только из домов не выходят. Собрались уже назад, но тут Рудольф углядел за сторожицким вагончиком старую облезлую козу. Она, как сказал Петя, стояла и жевала, полная дура, пока Рудольф заряжал ружье. И тупо смотрела в дырку ствола, может, чего и видела, пока здоровая охотничья пуля не вошла ей прямо между корявых рогов. Почему-то они решили разделать ее прямо там, хотя никто этим раньше не занимался. Приблизительно получилось. Теперь мы сидели и ели жареную козлятину, ничего так на вкус, с грибами и картошкой, пили водку и ни о чем не волновались, по крайней мере пока. Нам опять везло. Только Анька сидела мрачная. Она была мрачнее, чем даже этот наш черный домище. Я догадывался, почему. Но он мешал нам. Он стоял у нас на пути. Если бы грузовик его не задавил, он бы обязательно навел на нас солдат. А коза... Она ведь для того и существовала, эта коза, что бы когда-нибудь ее застрелили и съели. Она ведь коза. В конце концов, нам же надо было что-то есть. Я обнял Аньку за плечи, она как-то съежилась вся под моей рукой, даже дернулась, мне пришлось отступить. Тогда я в первый раз увидел этот настороженный Петин взгляд, скользнувший сначала по моей руке, потом по Аньке, а потом и по мне. Нет, не хотелось ни с кем ссориться, просто она нравилась мне. Просто мне с ней бы...

... свой автомат бросил на поле, когда убегал. Как все таки будет обидно, когда они нас найдут, а они нас обязательно найдут - уж теперь-то, когда мы столько дерьма натворили. И что самое обидное - ведь если бы он не побежал за мной, никто из них так и не узнал бы о моем существовании, ведь все, кто меня видел уже того... Мертвы. Надо с ним разойтись, что ли? Пусть он идет себе, а я уж найду занятие. Первым делом доберусь до Аньки, господи, сделай так, чтобы я не увидел ее изнасилованного трупа, когда вернусь. Потом надо выбраться из области, вряд ли теперь в деревнях можно жить. И в Рязань. Или в Новгород.

Интересно, а что на севере происходит? Хорошо бы дожить до лета, а там - в Карелию, найти брошенное лет сто назад селение и заняться натуральным хозяйством. Нарожать с Анькой детей, я хочу девочку, скажем, Машу, а если мальчик - то, скажем, Василий. А что, хорошее имя. Да, пусть будет Василий. Я буду вставать часов в пять утра, а Анька - еще раньше, она привыкнет, я уверен. На столе уже завтрак, простой и сытный, все собственных рук. И на охоту. Найду за зиму патронов к этому ружью, а не найду - лук сделаю. Буду промышлять дикую птицу. А Анька - ждать меня и возделывать огороды. Все успокоится. Надо только эту зиму продержаться, можно еще, например, в Тверской области на болотах жить - туда они вряд ли доберутся. Все будет хорошо, родная моя, этот, на небесах, - он помогает...