... рсонажем новой компьютерной игры, самой новейшей реальности из всех реальностей? Может быть, это та самая игра, которой я развлекался совсем недавно, в конце рабочего дня? Но разве персонаж должен осознавать себя персонажем?.. Я чувствовал, что ум мой, кажется, начинает заходить за разум...

Алену я догнал в трех кварталах от моего дома и буквально силком затолкал в `москвич` (прохожие смотрели, но не вмешивались). Попытка обрисовать ей действительное положение дел стоила мне, наверное, десятка лет жизни, но все-таки увенчалась относительным успехом. Кажется, она мне поверила. Мы вернулись в мою квартиру, и теперь Алена знала обо всем случившемся, пожалуй, не меньше меня. Хотя...

- Послушай, - сказал я, чувствуя, как холодеет в груди, - она интересовалась маминым блюдом.

- Каким блюдом?

Я посмотрел на опустевшую стену и мне стало совсем скверно.

Растерянно пошарив глазами по комнате, я, наконец, заметил блюдо на полу, возле тумбочки с телевизором, и вспомнил, что выронил его перед тем, как покинуть квартиру.

- Вот этим. - Я поднял блюдо и подошел к Алене. - Это наша семейная реликвия, ему лет триста, а то и больше. Ты ведь на него не обращала внимания?

- Да нет, помню, - неуверенно сказала Алена. - Оно вон там висело, возле полки. Я думала - из худсалона, там что-то такое постоянно продается.

- Ну вот, ты внимания на него не обращала, а она обрат...

... еще водки. Я пил водку, и мое душевное состояние становилось все ужаснее, хотя ужаснее, кажется было некуда, и в памяти всплыло какое-то липкое, неприятное, угрожающее слово, похожее на шипенье змеи: полиморф. Полиморф-ф... Вот с кем я, по-видимому, имел дело.

Большие неприятности, конечно, меня страшили; только вот что именно понимать под большими неприятностями? Наверное, самой большой неприятностью можно считать смерть, но как раз смерти-то я и не боялся - не мучительного умирания, не предсмертных страданий, а смерти как таковой, как оборотной стороны жизни. Да, был у меня период жуткого страха, неприятия, протеста (такой период, возможно, бывает у каждого), но я ухватился за идею переселения душ, я безоговорочно поверил в эту идею, потому что очень хотел поверить - и заглушил этот постоянно гнездящийся в каждом из нас страх... Конечно, трудно было смириться с мыслью о том, что вновь воплотишься ты уже не здесь и не таким, но я кое-что сказал по этому поводу самому себе. Раз и навсегда.

`Послушай, уважаемый котяга Андрей, - сказал я себе, - ты, конечно, скорбишь о том, что в следующем воплощении не сможешь баловаться с компьютером, пить пиво в июльскую жару и получать удовольствие от прогулок под осенним дождем. Там все будет другим. Но ведь вполне возможно, уважаемый, что в предыдущей жизни, в каком-то другом мире, самой большой для тебя радостью было пожевать слипшихся...

... охотники за блюдом приступили к исполнению своих обещаний.

Промаявшись еще минут сорок (за это время надежда сгорела окончательно, и дым успел развеяться), я вновь набрал номер Алены.

Выслушал информацию взволнованной и расстроенной Алениной мамы и с тяжелым сердцем отправился за `Агасфером`. Противник произвел первый выстрел.

Оказывается, Алена уже позвонила маме. Из травмопункта. Спеша на свидание, она спускалась по ступенькам сквера-каскада и подвернула ногу.

Да так, что не могла идти. Добрые люди помогли ей выбраться из сквера, а до травмопункта она доехала на маршрутном такси. И выяснилось, что у нее даже не вывих, а трещина... Ей уже наложили гипс, и теперь она ждала, когда я заберу ее оттуда...

Я, наплевав на осторожность, гнал `москвич` к травмопункту, уныло и обреченно думая о том, что это только начало, только первый, сравнительно легкий удар (хотя для Алены он был, конечно, не таким уж и легким), и что ни о каком случайном совпадении не может быть и речи. Будущее не сулило ничего хорошего.

Алена сидела на скамейке возле травмопункта, еще больше похорошевшая после парикмахерской, но не очень веселая; на ее правой ступне вместо туфельки красовалась гипсовая нашлепка, а туфельку Алена держала в руке.

- Вот и сходили за хлебушком... - грустно сказала она, когда я подошел к ней. - Ты становишься опасным, Андрюша, к тебе опасно ходить на свидания.

Это она, конечн...