... -- иначе не бывать бы ему сейчас альдом Аленором, сыном альда Ламерада!

Он подрастал, узнавал все больше и больше, раз за разом убеждаясь в справедливом устройстве мира, и готов был при необходимости приложить все силы для сохранения этой справедливости. Жизнь текла беспечально, и каждый день приносил что-то новое, каждый день был непохож на прошедший, и прозрачные безбрежные просторы бытия не таили никаких теней...

Внезапная смерть отца черной краской залила все вокруг.

Нелепо... Ужасно... Все родственники съехались на летний праздник Воспевания, долгим и веселым было застолье... А потом альд Ламерад прилег отдохнуть под навесом в тенистом дворике у внешней стены замка -- и не проснулся... Укус змеи -- так определил лекарь. Через дворик бежал ручей, исчезая в трубе под стеной, -- именно по ручью и приплыла та змея, потому что больше ей просто неоткуда было появиться в закрытом со всех сторон небольшом саду. Сделав свое черное дело, тварь скользнула обратно в ручей -- и исчезла. И никто так и не видел ее...

После этой внезапной трагедии глонны наглухо забили обе трубы, и ручью пришлось искать себе другой путь -- вдоль внешней стены, в обход замка...

но разве это что-то меняло? Не вернуть уже альда Ламерада, не вернуть отца, так любившего возиться с подрастающим сыном...

Путь по болоту -- в темноте, и только Всемогущему дано увидеть, что там, впереди... Знать, так было предписано альду Ламераду, так отозвалось совершенное им когда-то в иные вре...

... нственно верный и возможный узор.

-- Иди туда, через рощу, альд Аленор. За рощей дорога: по ней мы носим своих ушедших. Повернешь налево, увидишь. Склеп из черного камня. Наверху -- изваяние тунгра.

-- Тунгра?

-- Да. Ты не знаешь наших древних охранников. Здесь нет наших древних охранников. Тунгр -- это рогатая птица с глазами зелеными, как трава. Ты найдешь. Я ответила на твои вопросы, альд Аленор, и мне давно уже нужно идти.

-- Благодарю тебя, Ора-Уллия, -- поклонившись, ответил Аленор. -- Пусть твой род всегда процветает.

-- Ушли времена процветания. Запомни: все, что происходит с тобой, направляется рукой Неизбежности. Даже тот черный орел над твоей головой -неспроста. Даже отдаленный гром за твоим окном...

Ора-Уллия кивнула и, наклонив голову, направилась к желтой полосе дороги.

Аленор смотрел ей вслед -- и ему было как-то не по себе от последних слов адорнитки. Над всем этим стоило поразмыслить. Потом...

Бросив последний взгляд на безмолвный храм, юноша прямо через луга, позади домов, обходя купы деревьев, направился к тому месту, где оставил коня. Сердце его тревожно сжималось, но он уже не мог просто так отказаться от задуманного и как ни в чем не бывало вернуться к прежней беспечной жизни. Даже если ты берешься за дело, последствия которого трудно предсказать, оно становится твоим делом... И если следовать убеждениям Оры-Уллии, каждый твой поступок, каждый поворот -- налево ли, направо ли -это очередной лик Неизбежности.

...

... уходу живущих...

-- А ты ведь теперь сирота, Аленор, -- прошептал он и скомкал послание Фалигота.

Невидимый колокол печально загремел в голове юноши и этот гром проник во все уголки его души.

`Если это и есть Неизбежность, -- подумалось ему, -- то почему она именно такая?..`

Грохот незримого колокола встряхнул Апенора. Резко поднявшись, он торопливо побросал вещи в суму и переоделся в дорожную одежду. Спустился вниз и оставил Риолену записку: `Получил известие о трагическом уходе мамы.

Уезжаю`. Оседлал коня и во весь опор помчался к проливу, не замечая ничего вокруг.

Даже если какие-то связные мысли и появлялось в его голове на всем долгом пути от Клеола до Имма, то они не оставили никакого следа. Аленор не помнил, как добрался до Имма: самому себе он представлялся лишенной разума бессмысленной покорной пылинкой, подхваченной внезапным порывом ветра.

Пылинка не рассуждала, не пыталась осмыслить свое бытие, постичь свое предназначение и, наперекор злому ветру, устремиться к собственной цели -у нее не было выбора, ее воля ничего не значила... и какая воля может быть у пылинки?

Он въехал в Имм во второй половине дня, оставив позади сотни мер дорог, отброшенных назад копытами его бешено летящего в глубь острова скакуна. Он уже поменял одного коня в Балле. Теперь нужно было проделать то же самое в Имме, чтобы к вечеру попасть в замок. Он спешил так, словно от этого что-то могло измениться, словно время могло потечь вспять, превращая уже свер...