... ло уже все равно. Ему, и тому, что на крыше, и этому, первому, на обочине, и собаке в кустах.

Все они теперь одинаковые. Кровь с молоком.

Милиционер не то засмеялся, не то закашлялся, и его наконец стошнило. Врач побледнел.

-- А кто на крыше?

-- Водитель вот этого автобуса. Тот, который чуть не сбил первый труп. А этот, -- милиционер показал на останки военного, -- чуть не сбил его собаку. Точнее, не он, а его шофер. Кстати, надо узнать что с ним. Не наложил ли этот дачник с собачкой на всех них проклятие?

-- Больше похоже на эпидемию.

-- Во! Вы, доктор, все-таки поставили правильный диагноз.

Тот, что на крыше, и тот, что у нас под ногами, потрогали того, что на обочине, и его чертову собаку. Причем почти одновременно. Часа два назад. А тот со своей собакой потрогал за два часа до этого кого-то еще, кто валяется в радиусе десяти километров. Тоже одновременно, и умерли одновременно и скоропостижно. А я... -- милиционер запнулся, побелел и посмотрел на часы. -- Час? Или полтора? Все равно, можно считать минуты. И вы тоже его трогали, но попозже. И вся эта проклятая публика, наверняка, пощупала исподтишка. Так что все мы здесь превратимся в кисель.

-- Успокойтесь, -- врач сжал ему запястье.

-- А самое интересное, что никто не поверит. Вот вы ведь не верите? Думаете, что у меня поехала крыша. Возможно. А через полчаса, когда я превращусь в мешок с жижей, и эти вс...

... й. Резко обернувшись, я успел треснуть метнувшуюся ко мне тень прикладом по верхней части. Та пискнула и растянулась на полу.

Чиркнув зажигалкой, я присел рядом на корточки, ожидая любого коварства. Это была девушка, и похоже, что мой удар сломал ей нос и выбил все передние зубы. Так что сюрпризов от нее ждать было бесполезно. Я закурил и погасил огонек, продолжая задумчиво сидеть рядом. Время едва еще перевалило за обеденное, но усталость наваливалась страшная. Постоянно приходилось бегать, драться; голова тоже работала напряженно и в непривычном направлении. Полумрак, с улицы уже не доносилось ни звука, а тут еще девушка... Она, правда, страшно хрипела, булькая своей кровью, и -- цоп! -- тонкая рука сжалась на моем горле и дернула вниз. Я потерял равновесие и повалился на нее;

сигарета зашипела в кровавой каше рта.

Автомат висел у меня на животе дулом кверху, а руку, после того, как засунул зажигалку в карман, я положил на спусковой крючок. Теперь автомат был между нами, и он выстрелил. Один раз -- ведь я переставил его на одиночные. В лицо плюнуло огнем, порохом и обгорелой плотью, а рука отпустила мое горло. Я встал на четвереньки, и оружие загремело по каменному полу. Я удивился, что слышу этот звук, казалось, что слух вернется нескоро. Отеревшись рукавом, я разглядел, что девушке снесло лицо начисто.

Ничего не оставалось, как устало выругаться.

Я отполз к прилавк...

... честно пытался написать сам, но бросил. При следующей встрече спрошу, что помешало.

Пальцы запрыгали по клавишам, с легкостью воспроизводя (уже в третий раз!) надписи на белых стенах. Приближаясь к черте, за которой источником станут исключительно мои мысли, я подумал, как все здесь хорошо началось, и может вот-вот закончиться -- все.

Нет, возразил я себе, продолжая машинально отстукивать текст, не все. У меня есть Лиз -- и я люблю ее. У меня есть дочь -- и я люблю их обеих. У меня есть все, и даже этот чертов двойник, с которым можно получить сверх того. Вместе мы личность выдающаяся, и нам надо быть вместе. Всем надо, чтобы мы были вместе. Даже Господу Богу, который вертит нами, пытаясь составить в одно, как детали замысловатой головоломки, потому что из-за нас с нашей выходкой мироздание дало трещину, протекает где-то, как проржавевшая водопроводная труба, и оттого, что упал напор, каждый из потоков времени бледнее и беднее, чем, если бы они слились воедино...

Как обычно, пока половина мозга занималась текучкой (сейчас это были досужие размышления, а не стучание по клавишам! А раньше -- наоборот), вторая сочиняла, и теперь руки подчинялись ей. Уж не знаю, может, вселенная, где я сейчас находился, являлась зеркальной по отношению к другой, но, определенно, все здесь было наоборот. И это при том, что мир этот, в общем, представлял собой полную копию ...