... о: - Выпьем-ка еще. Упьемся, как говорится, вусмерть.

Все заулыбались, потянулись к Михаэлю, а тот, звякая горлышком бутылки о бокалы, лил щедро, до краев.

Пили с удовольствием, но продолжали молчать. Чувствовалось напряженное ожидание, хотя ждать было особенно нечего. Как объяснил Старик, перед глазами опустится черный занавес.

Старик поглядел сквозь бокал на огонь, вино заискрилось. Он был доволен и даже счастлив. Пришли все до единого. Никто ни с кем не ссорился, его терпеливо выслушали и ответили, что согласны. Даже Иозеф. `Вот в чем все-таки преимущество, - подумал Старик. - Не нужно много слов, чтобы понять друг друга. Каждый чувствует то же, что и другой, разделяет его помыслы, потому что они ничем не отличаются от собственных`.

Все получилось, как он задумал. Никто не захотел отрываться от остальных. А теперь уже и не мог. Еще четверть часа и...

`Поразительное единодушие! - Старик улыбнулся. - Хотя мы чертовски надоели друг другу за эти годы. Вечное однообразие лиц и жестов, переживаний и мыслей. Штамп, шаблон... Собственно, Иозеф должен бы радоваться`.

Старик украдкой взглянул на него....

... теперь ему предстоит лишиться какой-то важной части собственного тела... Старик перехватил пристальный взгляд Марселя и поднес головню к бороздке, которая была сложена из согнутых полосок бумаги и заполнена самодельным порохом.

Бороздку они делали очень тщательно, словно боролись за свою жизнь, а не наоборот. `И вообще, - опять усмехнулся Старик, вспоминая последние часы, - это походило на религиозный ритуал. Они готовились уничтожить себя и свою мать-машину, будто это было нашим спасением`.

- Так оно и есть! - сказал Старик вслух и сунул головню в бороздку.

Она зашипела, дымя и разбрызгивая искры. Бумага обугливалась, желтело натриевое пламя. Огненная дорожка поползла к кустарнику, в темноту, окруженная расплывчатым синеватым ореолом. Будто куколка, спеленатая дымным коконом, превращалась в светящуюся гусеницу.

Все замерли, съежились в ожидании взрыва. Только двое сидели выпрямившись, как бы прислушиваясь к чему-то: Старик и Иозеф.

Старик напрягся. Три минуты понадобятся бегущему огню, чтобы добраться до здания, где стоят бочки с порохом. Три минуты, чтобы преодолеть шестьдесят метров. Наверное, огонь уже проник з...

... го, но и Старик ударил юношу о косяк. Они упали.

Иозеф ловко вывернулся и поднялся, опираясь спиною о дверь. Оглушенный, Старик сидел на земле. Наконец он встал. Его руки бессильно висели.

- Еще хочешь? - скрипнул зубами Иозеф. - Безумец, - сказал Старик, тяжело дыша. - Жаль, что ты до этого не доживешь. - Голос Иозефа казался вполне искренним.

Взгляд Старика упал на бронестекло небольшого окна у двери. И прежде чем перед его глазами опустился черный занавес, он рассмотрел мерцание контрольных лампочек инкубатора, в котором по воле Иозефа ему, беспомощному и беззащитному, суждено воскресать вновь и вновь....