... а рисунке нет! - запротестовала Савири. - Может, он во второй руке что-то несет!

Стенхе возразил:

- Если бы в одной руке что-то зажато было, то он бы и второй кулак почти наверняка сжал.

Девочка, глядя на свои кулачки, принялась поочередно их сжимать и разжимать.

Руттул спросил:

- Похоже, что у хокарэмов есть свое тайное письмо? Уж очень ловко ты прочитал мою картинку...

Стенхе пожал плечами:

- Ну, настоящим письмом это не назовешь, но небольшие сообщения так можно делать.

- Надо иметь привычный глаз.

Стенхе согласился. Савири подергала его за рукав куртки:

- Стенхе, нарисуй что-нибудь еще такое. - К Руттулу она обращаться с просьбой постеснялась.

Стенхе изобразил штрихами лошадь.

- Это наш Воронок! - в восторге закричала Савири.

- Да почему именно Воронок? - удивился Руттул.

- А только у него такая шея, - объяснила девочка.

- Точно, - подтвердил Стенхе. - Это лошадь саутханской породы. У майярских пород лошадей осанка другая...

`Новая игрушка, - подумал Руттул. - Очень хорошо. Это развивает наблюдательность.`

Нельзя сказать, чтобы Руттул не занимался воспитанием Савири; он щедро тратил деньги на ее педагогов и на книги. Сам-то он читал очень редко и главным образом летописи; другие книги были ему малоинтересны, да и читал он по-майярски не очень хорошо, спотыкаясь о знаки ударений. С этой точки зрения его нельзя было назвать о...

... ты учил меня прятаться и двигаться бесшумно. А драки что - в перечне запретов?

- Хм...

- Маву, не притворяйся, что ты озадачен. Ведь если б на моем месте была хокарэми, все было бы иначе, правда?

- Ты никогда не станешь хокарэми, - возразил Маву. - Ты упустила возраст; к совершенству ты не приблизишься.

- Не надо мне совершенства! - сказала горячо Сава. - Я просто не хочу больше быть беспомощной.

- Руттул не позволит.

- Я попрошу его, - сказала Сава после нескольких минут молчания.

Пауза. Потом Маву наконец сказал:

- Вот Стенхе удивится...

...Руттул сел за обеденный стол и спросил, не обращаясь ни к кому в отдельности:

- Сава сегодня завтракать не будет?

- Я думаю, - нет, - поспешно ответила Хаби. - Она уснула от силы два часа назад.

Но оказалось, она ошиблась; Сава стремительно вошла в трапезную и присела перед Руттулом в церемонном поклоне:

- Прошу простить мое опоздание.

- Можешь сесть, - сказал Руттул сурово.

Сава присела еще раз и заняла свое кресло рядом с принцем.

За столом полагалось вести приятную беседу, а поддерживать и направлять ее должна была, по обычаю, Сава, но сегодня она была задумчива и молчалива. За весь завтрак она сказала только слуге: `Достаточно`, а когда трапеза подходила к концу, спросила Руттула, не может ли он уделить ей несколько минут для разговора.

- Это невозможно, - ответил Руттул. - Сразу после з...

... только что мужчины.

- Я ненадолго, - сказала Сава. - Мы с Хаби хотели бы знать, что ты желаешь завтра на обед, государь.

- Ты же знаешь, - улыбнулся Руттул, - все то, что готовите вы с Хаби, кажется мне необыкновенно вкусным.

- Да, - подтвердил Стенхе, - безусловно.

- Я умею только печь печенье, - возразила Сава.

- Зато вкусное, - с воодушевлением воскликнул Стенхе.

Руттул покосился на него и обратился к Саве:

- Так зачем ты пришла - попросить что-то?

- Да, - согласилась она.

Она пришла, чтобы просить разрешения съездить в Миттаур.

- Мне очень хочется побывать в Миттауре, - проговорила она чуть виновато. - Я придумала, как я могу туда поехать. Я переоденусь мальчиком, а Стенхе будет как бы мой отец...

- Ну что тебя туда тянет? - спросил неодобрительно.

- Хочется повидать мир, пока я еще имею возможность жить так, как мне того хочется, - ответила Сава. - Ведь когда я стану старше, у меня будет больше обязанностей.

`Ну вот, - подумал Стенхе. - Не надо голову ломать, как удалить Саву из Сургары. Но Руттул, Руттул-то чем недоволен?`

Руттул молчал.

- Мне очень жаль, - сказала Сава, приняв его молчание за отказ. - Я ведь не просила ничего запретного. Очень жаль, что тебе моя затея не нравится. Ты полагаешь, я опять затеваю что-то глупое?

- Да нет, - ответил Руттул. - Может быть, и не глупое, но мне не нравится.

- Пусть съездит, - вступился Стенхе...