... задал вопрос:

-- Что стало с собранием в гроте Камелия? Голос у него был какой-то жалобный и гнусавый. Мои кулаки сжимались. От него отдавало таким высокомерием и презрением, какого я не встречал с тех пор, как вступил в Черную Гвардию. В Берилле люди никогда не говорили таким тоном.

Здесь, в Опале, не знают Черную Гвардию, сказал я себе. Пока не знают.

Этот голос произвел на Ворона такое же впечатление, какое бывает от удара доской по затылку. Он замер. На какое-то мгновение выражение его глаз стало просто ледяным. 3атем уголки губ тронула улыбка. Такой злой улыбки я в жизни еще не видел.

-- Я знаю, почему у Джалены начался приступ расстройства желудка, -прошептал Капитан.

Мы неподвижно сидели, прикованные надвигающейся угрозой смертельной развязки. Ворон поднимался, медленно разворачиваясь. Эти трое увидели его лицо.

Жалобный голос стал задыхаться. Его спутник затрясся. Женщина открыла рот. Оттуда не вылетело ни звука..

Я не знаю, откуда у Ворона появился нож. Он двигался так быстро, что трудно было уследить. Из перерезанного горла жалобного голоса хлынула кровь.

Его приятеля сталь достала в сердце. А Ворон уже сжимал левой рукой горло женщины.

-- Пожалуйста, не надо, -- прошептала она. Женщина не ожидала прощения.

Ворон сжал горло еще сильнее и поставил ее на колени. Ее лицо побагровело, раздулось. Язык вывалился изо рта. Она схватила Ворона за...

... н. Мое чувство самоуважения пошатнулось.

-- Вот, попробуй, -- Гоблин протянул мне шестиконечную серебряную звездочку на цепочке. В центре ее была изображена медуза, скользящая в .воде.

-- Амулет?

-- Да. Мы подумали, что он может тебе завтра пригодиться.

-- Завтра?

По-моему, никто не должен был знать, что завтра что-то произойдет.

-- У нас есть глаза, Каркун. Это Гвардия. Может, мы и не знаем, что именно, но мы вполне можем сказать, когда что-то назревает.

-- Да, наверное. Спасибо, Гоблин.

-- Я, Одноглазый, Немой -- мы все над ней трудились.

-- Спасибо. А как насчет Ворона? Когда кто-то начинает делать такие жесты, я себя лучше чувствую, если мне удается сменить тему разговора.

-- Ворону это не нужно. Ворон сам -- свой собственный амулет. Садись^ давай поговорим.

-- Я не могу тебе ничего рассказывать.

-- Я знаю. Но мне кажется, ты хотел узнать о Башне.

Он еще ни разу не заводил об этом разговора. Я оставил это на его усмотрение.

-- Да, да, расскажи.

Я посмотрел на Ворона. Стрела за стрелой вонзались в красный лоскуток.

-- Ты что, не собираешься записывать?

-- А, да.

Я приготовил карандаш и бумагу. Тот факт, что я являюсь хранителем этих Анналов, производит на людей огромное впечатление. Анналы гарантируют бессмертие.

-- Хорошо, что я не стал соревноваться с ним.

-- С кем?

-- Ворон хотел подшутить над моей ме...

... ответили ревом труб. Дружеский разговор с Капитаном ие состоялся.

ГЛАВА II

Было очевидно, что повстанцами командует кто-то новый. Вражеские отряды продвигались вперед медленно твердым шагом. Все они подняли щиты над головой, образовав что-то вроде огромной черепахи и отражая большинство наших стрел. Шелест быстро перестроилась сосредоточив огонь Охраны на этой черепахе. Лучники дожидались, пока тяжелые установки не разрушат панцирь, а потом открывали огонь. Конечно, эффективно но недостаточно.

Осадные башни и лестницы катились вперед так быстро как только могли их волочить люди Охрана сделала все что смогла, но разрушила только несколько башен Шелест не могла решить дилемму Ей приходилось выбирать между разными целями. Она решила сосредоточиться на живой силе противника

На этот раз башни подошли ближе. Лучники повстанцев уже могли доставать до нас Но это означало что наши лучники могли достать их А наши были более меткими стрелками

Противник пересек ближний к нам ров, наткнувшись на массированный огонь с обоих уровней. Их строй потерял цельность только тогда, когда они достигли стены и сосредоточили усилия на тех местах, где их товарищи уже достигли небольшого успеха. Затем они атаковали повсюду одновременно Их лестницы медленно подходили все ближе Вперед рванулись солдаты с легкими трапами

Поверженные не сидели сложа руки. Они бросили против повстанцев все, что могли. Вражеские колдуны ...