... те человека содержится мясо.

Уорик сидел, выпрямившись, на самом краешке кресла и говорил не спеша, подчеркивая основные места своего рассказа ритмическими ударами кулака правой руки о ладонь левой. Было совершенно ясно, куда он клонит.

- Вы хотите сказать?.. - начал я.

- Вот именно, - заметил он, выпустив клуб табачного дыма от новой сигареты, которую только что зажег нервными пальцами. - Вот именно. Это была дьявольская идея. Посадить гигантскую уховертку на волосы Мейси чуть повыше уха.

- И тогда?.. - я понимал всю глупость вопроса, но тем не менее задал его в пустой надежде хоть как-то преодолеть овладевшее мною щекочущее чувство ужаса.

- Ничего не предпринимать. Просто ждать, пока сработает инстинкт этого мерзкого насекомого. Окажись уховертка в ухе Мейси, шансы на то, что она вылезет обратно, были тысяча к одному: повернуть - невозможно, выползти назад - тоже. Питаясь по мере своего продвижения, она проползет внутри головы и в результате...

Картина, обрисованная Уориком, ужаснула мое воображение, притупленное годами сухих юридических разбирательств.

- Остановитесь! - воскликнул я хриплым голосом и схватил его за руку.

- Ради Бога, ни слова больше. Я понял. Господи, да этот Тринг настоящий изверг!

Уорик посмотрел на меня, и я заметил, как он сам побледнел.

- Был, - произнес он многозначительно. - Может быть, вы правы, и он в самом деле был извергом. Но не забыва...

... определенно захватил его. А как иначе объяснить это дьявольское выражение его лица?

- Откуда вы все это узнали? - спросил он.

- От самого Грегори, - ответил я, погасив спичку. - Мы часто виделись впоследствии, когда он охотился за своей женой.

- А Мендингем? - полюбопытствовал Уорик.

- Вот здесь-то и была разгадка. Мендингем долгое время не появлялся в тех местах, где его привыкли видеть, и, когда они наконец встретились, казался рассеянным. И еще: Мендингем ни разу не упомянул в разговоре имя Мойры, тогда как раньше постоянно спрашивал о ней и шутя называл ее Красавицей, а Грегори - Чудовищем. Грегори нанял частного детектива. Все остальное было просто. Они жили вместе в маленьком уединенном коттедже в Нью Форесте.

Уорик глотнул виски с содовой, поставил бокал на стол и заметил мне довольно развязным тоном:

- Бросьте ходить вокруг да около! Черт с ним, с предисловием: его всегда можно отыскать в подшивках старых газет, специализирующихся на `горячем` материале. Как девочка, которой дали новую книжку, я хочу услышать самый конец.

В этот момент я чуть было не потерял остатки своей симпатии к нему.

Невероятно! Он буквально упивался ужасами. Однако настал мой черед улыбнуться.

- Вы бы листали газеты впустую, - сказал я с ехидцей. - Процесс шел без защиты, а значит и никаких сообщений в печати не было. Однако, с этого времени события начали разворачиваться. По истечен...

... тихал. Затем Уорик нарушил молчание.

- Это все?

Я открыл глаза.

- Если бы так! Хотите услышать остальное?

- Можете сбросить этот камень с души, - спокойно ответил Уорик. - Признаться, это самая жестокая и мрачная история из всех, что я знаю.

Я собрался с силами. Осталось рассказать уже немного, я облегчу свою душу, и после этого можно будет выпить еще по стаканчику.

- С той поры, как Мойра попала в психиатрическую лечебницу, посылки перестали поступать. Даже в лечебнице она продолжала получать письма, но жуткие посылки больше не появлялись. Неожиданно я все понял, и единственное слово - `месть` - прожгло мой мозг.

- Грегори! - беззвучно прошептал Уорик.

- Да! И вот что я подумал. Человек он был хладнокровный, но жену любил - деспотичной любовью собственника. Мойра с Мендингемом, вульгарно выражаясь, `оставили его с носом`, и потому он отомстит им обоим - жестокой, утонченной томительной местью. Затем мне в голову пришла другая мысль: а что, если Мендингем все еще жив? Грегори считали одним из самых толковых хирургов своего времени. Мендингема так и не нашли, а в этих посылках не было ни одного жизненно важного органа. В пользу этой идеи, какой бы дикой она не казалась, говорило то, что между получением посылок проходил определенный интервал. За это время Мендингем мог достаточно окрепнуть, чтобы перенести следующую операцию.

- В тот самый день я ужинал с Гр...