... кзаменов Даттам принес Арравету модель машины для откачки воды и показал, как та работает.

* * *

Несколько раз Харсома приносил к своему другу разные документы.

Требовалось совсем немного - вытравить кислотой имя или цифру, и вписать другую, или состарить бумагу или шелк до подходящего возраста. Даттам с досадой спросил:

- Почему ты не просишь об этом Арфарру? Он знает химию куда лучше меня!

- Арфарра прекрасный человек, - ответил Харсома, - но он способен с этакой бумагой отправиться прямо к `желтым курткам`, да еще и будет всю жизнь гордится своей верностью правопорядку.

* * *

За месяц до выпускных экзаменов надежный гость передал Даттаму письмо от дяди. Отец Даттама умер, и было много хлопот с виноградником, купленным в Нижнем Городе на имя жены. Харсома выхлопотал Даттаму отпуск, и тот поехал в Варнарайн, но к его приезду все уже уладили.

В эту поездку даже Даттам увидел, что влияние Рехетты сильно выросло. Так получилось, что он единственный из старшин цехов осмелился сцепиться со сворой наследника, и от этого имя его гремело весьма широко. Строгостью своей жизни он вызывал почитание народа, чем и пользовался для нападок на вышестоящие власти. Алтари патрона цеха, небесного кузнеца Мереника, стали появляться в самых разных уголках провинции.

Несколько гулящих девиц сожгли свои наряды и стали вести святую жизнь из-за проповедей Рехетты, и в числе их была любовница наместника; это рассердило наместника до крайности...

... реть не в полях,

А в амбарах, мешках или чанах,

Там, где множатся нынче одни

Казнокрады, жучки и приписки.

Деревянная роспись карнизов

Оживет и протянется вниз

Виноградом, хурмой и орехом,

Каждый сможет сорвать и сожрать.

А кто хочет невиданных фруктов

Или нежного мяса фазана

Нарисует их прямо в пыли, -

И картинка тотчас оживет...

И надо же было такому случиться, что Даттам узнал песню: а это была песня из древней комедии. Эта комедия была написана более чем две тысячи лет назад одним из придворных поэтов лахельского княжества после того, как поэту приказали осмеять крестьянских бунтовщиков.

Даттам прибежал к Рехетте в палатку и потребовал повесить того, кто нашел эту песню. Рехетта страшно удивился:

- Почему?

- Потому что народ, который поет эту песню, так глуп, что не может отличить насмешки от правды, но книжник, который выискал эту комедию, знал, что к чему.

Пророк усмехнулся и сказал:

- Правда не была бы правдой, если б над ней не смеялись... А песню отыскал я - это самый древний из текстов о правде.

Даттам вышел молча, только шваркнул в терновый куст соглядатая у выхода.

- Вредно, - говорит, - народу подслушивать книгочеев... Яблоко познания - покрыто кожурой невежества.

Даттаму показалось удивительным, что самый старинный текст о времени, в котором не будет ни богатых, ни бедных, написан поэтом, который хотел посмеяться над этакой глупостью. Он стал проверять по книгам - оказал...

... алось очень много печатей.

Также нашли волшебный камень: в полночь, в центральной зале, Рехетта видел в нем прошлое и будущее. Утром камень выносили на площадь, и пророк толковал усмотренное. На площади камень свойства менял: люди видели в нем не мир, а себя; каялись прелюбодеи, исповедывались преступники...

Пророк погрузнел, устал. Старые одежды наместника ему стали малы. Один из чиновников подал ему доклад: пророк-де, не пророк, а сам Мереник, а других богов нет. Едино имущество - едино стадо - един и бог. Предлагал обесчестить другие храмы. Пророк, однако, его повесил.

Услышав от Даттама о сделке, Рехетта сказал:

- Воистину торговля - кладезь обмана. Изобилие или нехватка - разве изменится от этого количество труда, вложенного в производство одной меры риса? Все товары исчисляют в переводе на рис - а шакуники продают рис за золото! И не государственный, а храмовый, предназначенный для даровых раздач.

Даттам засмеялся:

- Бросьте, дядя, мы купили ворованное зерно за награбленные деньги.

* * *

Вечером Рехетта созвал совет в бывшей управе наместника. Стены залы, как при древних государях, были покрыты тростником, окна затянуты промасленной бумагой, а не стеклами. Посереди залы - старый мраморный стол, бронзовые треножники, мереников лик; при отдельном столике: бумага с кистями, секретарь, тушечница простая-простая: медный Именет на гнутой ножке. Даттам по уговору с Рехеттой ничего не сказал о купленном рисе, а только дол...