... кто-то стащит обруч. Но видит мудрый Тэнгэр, я бы не стал и смотреть на корону, лишь бы мне позволили набрать дюжину-другую пластин со щупалец. А голова вместе с короной пускай принадлежит вану.

В прежнее время один вид чёрного уулгуя поверг бы Шоорана в трепет, но сейчас он не думал ни о царском запрете, ни о невероятном богатстве, лежащем перед ними, ни о том, что жизнь может ещё теплиться в распластанном теле. Шооран лишь застонал при виде лишнего препятствия и, цепляясь за пластины, полез через щупальце, перегородившее дорогу.

Мёртвый уулгуй спросил его:

-- Зачем ты топчешь меня, когда я умер и не могу защититься от твоих ног?

-- Ты лёг на дороге, а я должен идти, -- ответил Шооран.

-- Зачем тебе ходить куда-то? -- возразил брат Ёроол-Гуя. -Посмотри на меня: я лежу там, где встретил смерть, и мне больше ничего не надо.

-- Мне всюду твердили: `Уходи!` -- сказал Шооран, -- поэтому я иду и нигде не могу остановиться.

-- Останься здесь, -- предложил чёрный уулгуй. -- Будем лежать вместе, а когда моё тело распадётся, ты возьмёшь бесценный доспех и корону ванов.

-- Я не могу здесь жить, -- сказал Шооран.

-- Разве ты пришёл сюда жить? -- удивился брат Многорукого, и Шооран упал от этих слов и не мог подняться. Он лишь сунул руку за ворот жанча и вытащил нить жемчуга, удивительно голубого, нездешнего цвета.

-- У тебя есть все богатства мира, -- сказал уулгуй, -- нет лишь покоя. Спи...

Ожерелье притягивало взгляд, заставив обож...

... а -- так бы и сделали.

Как поступим теперь? Лучшего места всё равно не найдём. Если бы не цэрэги, тут можно год сидеть.

-- Как же! -- возразил незнакомый Шоорану изгой.. -- От цэрэгов можно отмахаться, а вот Ёроол-Гуй со всех сторон обложил. У нас один охотничий оройхон остался, всё остальное пожрано. Завтра Ёроол-Гуй туда вынырнет -- что есть станем? Уходить надо.

-- Может здесь скоро сухой оройхон будет? -- подал голос кто-то.

-- Жди, -- ответили ему. -- Рассчитывай на себя.

-- Это верно, -- согласился тот же голос. -- Чаарлах совсем плох стал.

-- Замолкни, падаль, -- процедил Ээтгон. -- Размажу как зогга, следа не останется.

-- Если уходить, то только к Ууртаку, -- высказался давний шооранов знакомец Жужигчин. -- На востоке сейчас гибло, туда пол армии стянуто. Что-то ван со старейшинами повздорил.

-- Нет больше старейшин, -- поделился новостью Шооран. -- Их добрые братья слопали. А теперь сюда лезут.

-- Братьев нам ещё не достаёт...

-- Хватит болтать! Думайте: здесь торчим или к Ууртаку уходим?

Шооран расположился чуть в стороне от остальных. Сидел на корточках, мастерил, вспоминая рассказы Маканого, маску из рыбьей кожи и убеждал себя не вмешиваться в спор. Зачем, спрашивается, ляпнул про старейшин? Только привлёк к себе ненужное внимание. И без того он слишком заметен. Лишний риск ни к чему. Он и так будет рисковать, когда поползёт через авары в царство толстощёкого дурня Хооргона, чьи кости уже без остатка сгрызены жирхами...

... ошлом спасении не заставит Турчина отпустить пойманного дезертира. Так что остаётся надеяться, что лохмотья и отросшая борода надёжно похоронили блестящего цэрэга.

Вот только почему Турчин потребовал именно байку про объевшегося чавгой? Когда-то, рассказывая Турчину о встрече с Чаарлахом, Шооран упомянул непрозвучавшую сказку. Почему-то Турчина задело, что сказки он так и не услышал. Он потом долго приставал к Шоорану, выясняя, о чём же всё-таки повествует эта история. Возможно, при звуках знакомого имени в нём всколыхнулось старое любопытство, а может быть, он так издевается, прежде чем схватить разоблачённого преступника. В любом случае, играть следует до конца. Шооран вздохнул и начал:

-- Жил на свете Хапхуун -- богатый человек. Было у него три поля с хлебом, три туйвана с плодами, три ручья с бовэрами да подземелье с грибами. А чавги у него не было. Всё ел Хапхуун, в дюжину глоток пихал, лишь чавги ни разу не пробовал. Самому копать -- боязно, у людей покупать -- достатков жаль. Так и маялся в мечтах: что за чавга такая вкусная?..

Через минуту Турчин самозабвенно ржал над нехитрыми поворотами побасенки.

-- Ну, уморил!.. -- хрипел он, отмахиваясь рукой. -- Во дают! Значит, от каждого по чавге, а если не съешь, то за всё вдвойне платить!..

Не, ты только послушай!..

Когда Шооран умолк, Турчин ещё долго икал, отплёвывался и утирал раскрасневшееся лицо.

-- Да где же ты раньше был, дорогой? Ты всегда ко мне приходи, хоть каждый день. И если ...