... росто мороз, это громыхает трамвай...

громыхает, гудит, спокойно, этот железный гроб на колесах гудит, сосредоточься, внимательнее, еще...

-- Зайчик, что опять с тобой?

Занудной тягучей струной трамвай взванивался в гулкий овраг улицы, перечеркивая желтой молнией частокол столбов, и тут Игорь понял, что поймал его -- да-да, точно поймал, ибо в его ушах раздавалось уже не железо, а тот знакомый паровозик возле моста, ловко превращающийся в тиски, сжимающий и приносящий очч-чень больно-о-о-оооо!!!!

-- Игорь, это... приступ? Игорь!

Он не отвечал. Приступов по ночам не бывает!

Шкафы-снегочисты ездят только чтобы убрать снег, а снегопад только что закончился. И приступ, которого по ночам не бывает!

В его глазах заплясали пылающие цепочки ассоциаций; бестолково разбросанные мыслишки и впечатления вдруг напряглись и начали сами собой выстраваться в ровные колонны. Все вот-вот должно было встать на свои места, в виде формулы истины, через три, две секунды... одна, ну же, ну!..

Из-за угла повторился жалобный металлический вопль: на улицу выскочил еще один трамвай-снегочист. И... и, черт побери, да ведь это самый натуральный инстинкт самосохранения! Игорь почувствовал, что плохо контролирует себя -- инстинкт, инстинкт звал его защитить, спасти от боли то, ЧТО ЛЕЖАЛО ТАМ, ПОД РЕЛЬСАМИ, убрать, снести с рельс, разорвать трамвай -- зубами, ногами, -- главное, чтобы он...

... соками Вселенной. Где они, как их найти, если по ним никто не ездит и трамваи не ходят?

-- Тань, как ты думаешь, в человеке есть лишние органы?

-- Что за странный вопрос? Это тебя только что загрузили?

Органы. Селезеночки. Где они? В стенах? В людях? В деревьях? А только представьте себе, если бы она оказалась посреди океана? В кратере действующего вулкана? На Солнце?

-- Солнышко, а как ты думаешь, какого органа человеку не хватает? Дополнительного рецептора? Сколько, по-твоему, человеку на самом деле нужно чувствовать?

Таня прислушалась к шуму сердца Игоря.

-- Зайчик, ты сегодня что-то странный.

-- Разволновался, вот и странный. Слушай, Тань, у меня такая проблема: представь себе планету, на планете пустыню, в пустыне город. Живут в нем люди, и вдруг у них иссякают колодцы. Они начинают рыть канал, но вскоре им это запрещают, не дают денег. Они идут воевать на соседей, у которых есть вода...

-- Зачем обязательно воевать -- можно просто переселиться поближе к скалам, где скважины с артезианской водой.

-- А если там нет водононых пластов?

-- Ты про Увернал? ТАМ есть. Возле скал.

Интересно, откуда Татьяна знает про Увернал. Или во сне проговорился, а она просто подыгрывает, Впрочем, неважно...

-- Муж, мне не нравится твой потерянный вид. Что с тобой?

А на кухне сейчас появилась мышка! Удивительно, мышка на пятом этаже нового к...

... азу же зайду в будку, будь уверен.

-- В ы п а д у?

-- Ну, осядешь, скрючишься... Смерть от жажды меня тоже не прельщает, ты не подумай чего.

Тэд подумал.

-- Тогда давай кинем жребий. У тебя монетки не найдется?

-- Ни копейки.

-- У меня тоже, -- и Тэдди, через силу ухмыльнувшись, вывернул десяток своих карманов, откуда посыпалось все, кроме денег. -- Как видишь...

-- Ну ладно, будем кидать пробку. Если дном вверх, идешь ты, если наоборот -- я. Согласен?

-- Лады.

-- Тогда вперед.

Боб откуда-то достал тусклую пробку и, поставив ее на большой палец правой руки, подкинул высоко вверх. Пробка замелькала на солнце и упала в песок.

-- Ну, -- нетерпеливо спросил Тэд, -- что там?

-- He знаю, -- шепотом ответил Хатхет.

-- Давай посмотрим.

Компаньоны медленно приблизились друг к другу, глядя почему-то не вниз, а друг на друга. Пробка воткнулась в песок ребром. Тэдди облегченно вздохнул.

-- Что, вдвоем пойдем? -- оптимистично спросил он.

-- Давай кинем еще.

-- А может, не надо?

-- Надо, дружище, надо.

Сразу же после броска друзья опустились на колени и с разных сторон медленно-медленно поползли к заветному кругляшу.

Тэд выдохнул:

-- Ты.

-- Да, -- печально подтвердил Боб, -- я. Как ни странно, я...

Песок, смертельная жара. Спасенья не будет. Он встал и, не попрощавшись, как отрезав, медленно...