... з квартиры. Ему жутко везло, и он это понимал. Клубок разматывался с умопомрачительной быстротой и легкостью. Сначала пыж, потом телефон, а теперь и абонент отыскался. Видно, сама Фортуна подыгрывала криминалисту-любителю -иначе столь поразительную цепь удач и находок Чудаков объяснить не мог.

Впрочем, Максим был бы не против помощи хоть и самого дьявола -- лишь бы настичь преступника. Словно профессиональная ищейка, Чудаков шел по следу -- еще горячему! -- к заветной цели, обострив все свои чувства до предела. Что именно он будет делать в химчистке и каким образом попытается увязать в единый узел сие предприятие бытового обслуживания с убийством профессора Красницкого -- он пока не знал. Никакого конкретного плана у него не было, он надеялся на случай, везение и собственную импровизацию. Главное сейчас -- попасть туда, а там уж обстоятельства подскажут...

Чудаков добрался до химчистки за двадцать минут. Чутье безошибочно вывело его к нужному зданию -- неказистому обшарпанному двухэтажному дому, на первом этаже которого и размещалась искомая химчистка. Он влетел в слабо освещенное помещение с низким потолком и тут же очутился в объятиях вяло скрипнувшего кресла. Кресло оказалось столь же старым и потертым, как и все прилегающее к нему здание, но на редкость уютным и мягким. Рядом с креслом стоял кособокий журнальный столик с кипой пожелтевших от времени и пальцев посетителей газет.

-- За мной будете, юноша, -- проскрипел чей-то густой бас у н...

... сь столько, что в любой момент мутные потоки его могут снести все живое на земле. Возьми, к примеру, Баку, Нахичевань, Нагорный Карабах... Да мало ли сейчас горячих точек, где черные силы зла, всплывая из недр человеческой души, выплескиваются наружу, где льется кровь, гибнут люди! Это ли не наша общая боль?

-- Ты прав, Максим, -- согласился Виталик, -- просто я по горло увяз в делах нашего Фронта и часто дальше собственного носа не вижу...

Внезапно автомобиль круто свернул к тротуару и резко остановился.

Два дюжих белобрысых эстонца, приветливо махнув руками, направились к `Волге`.

-- Это мои друзья, -- сказал Виталик, -- они поедут с нами.

Извини, что не успел предупредить.

Двое приятелей Виталика разместились на задних сидениях и, бросив краткие приветствия, надолго замолчали. Вскоре автомобиль остановился у старого пятиэтажного дома, метрах в трехстах от которого сердито шумело море на прибрежной, покрытой пятнами мазута, гальке.

Четверо мужчин покинули `Волгу` и вошли в один из подъездов.

Виталик что-то шепнул эстонцам, и те остались внизу, а сам он в сопровождении Чудакова стал медленно подниматься наверх.

-- Я сам поговорю с Мартинесом, -- сказал он тихо, когда они остановились у одной из квартир на третьем этаже. -- Думаю, у меня это получится лучше. А ты молчи.

Чудаков кивнул в знак согласия. Виталик нажал кнопку звонка и стал ждать. Дверь долго не открывалась, но вот наконец послышался шум отодвигаемых запо...

... -- Спасибо вам, Семен Кондратьевич, за все! Вы вновь возродили меня к жизни. То, что вы сообщили, это... это... это просто чудесно! Не смерть профессора, конечно, а... Ну, вы меня понимаете... -- Максим окончательно запутался в словах, не находя от волнения подходящих выражений для оформления рвущихся наружу мыслей. -- Я обязательно найду причину смерти профессора! Позвольте считать это вашим личным заданием.

-- Позволяю! -- милостиво разрешил Щеглов и снова улыбнулся. -- А теперь действительно самое главное. -- И он вынул из дипломата толстую книгу. -- Это тебе. Подарок. Достал по случаю. Зарубежный детектив.

Честертон, Стивен Кинг и все такое...

Чудаков с трепетом принял от Щеглова солидный фолиант, буквально пожирая его глазами.

-- О!.. -- только и смог произнести он; слова благодарности утонули в стенах коридора, по которому уже почти силой тащили его врачиха Елена Семеновна и подоспевшая к ней на помощь перевязочная сестра...

Из больницы Чудаков вышел только к середине лета.

А через три месяца судьба вновь забросила его в древний город Таллинн, где он решил провести остаток своего отпуска, так неожиданно прерванного больничной койкой. Стоял конец сентября, окутавший мир желто-багровым цветом умирающей листвы. Солнце все еще светило по-летнему, но тепла уже давало гораздо меньше -- чувствовалось приближение зимы. В Прибалтике стояли сухие теплые дни, столь редкие для этих мест, подверженных влиянию сырой Атлантики.

...