... зол, он опять застонал, и она остановилась испуганно.

- Ничего, ничего, - сказал Клим. - Снимай осторожнее.

Окровавленный рукав белой батистовой рубашки он просто разорвал пальцами до плеча. На мякоти предплечья открылась небольшая, но, видимо, глубокая ранка, из нее обильно сочилась кровь. Дон Мигель опять прошептал что-то, Клим шагнул к столу, выдвинул нижний ящик, достал картонную коробку с красным крестом на крышке. Ника плеснула на ладонь из недопитого бокала древнего вина, вытерла руки бумажной салфеткой. Достала из коробки перевязочный пакет, наложила на рану марлевую подушечку.

- Клим! Смотри - рана сквозная.

Она быстро и плотно обмотала руку бинтом.

- На что он мог там наткнуться?

Лицо дона Мигеля осунулось, побледнело. Глаза его были закрыты, однако он прошептал еще несколько слов, голова его бессильно качнулась набок. Клим уложил его на подушку.

- Что он сказал? - спросила Ника.

Клим озадаченно глядел на дона Мигеля и молчал. Ника встревожилась еще более.

- Клим?

Клим перевел дух.

- Он сказал... он сказал, что на него напали... что его ударили шпагой.

- Шпагой? Где?

- Там... в семнадцатом веке, надо полагать.

- Ударили шпагой?.. Клим, он же бредит.

Ника не верила в чудеса, ей нужно было объяснение случившемуся, но она его не находила. Почти сердито уставилась на Клима:

- Он мог сам наткнуться на свою шпагу. Кстати,...

... т, как я поняла, по-испански. Мы с ним уже побеседовали.

- Как же ты с ним беседовала?

- И с переводчиком... и так. Во всяком случае, мы друг друга поняли, кажется. Ты поесть не хочешь?

- Нет, голова гудит. Здорово, видимо, меня трахнуло.

- Попробуй еще заснуть.

- Пожалуй.

Клим послушно повернулся лицом к переборке.

Южные сумерки быстро перешли в ночь. Яркая крупная луна отражалась в спокойном море. Каюту заполнила призрачная полутьма. Ника закрыла все же дверь на крючок (от вторжения он не смог защитить, но предупредить хотя бы мог).

Достала из-за кровати шпагу.

Ощутив в руке ее твердую холодную рукоятку. Ника как-то сразу почувствовала себя увереннее, хотя, если поразмыслить, шпага была весьма ненадежной защитой, однако она положила ее в изголовье лежанки, рукояткой поближе к себе, улеглась рядом с Климом. Прижалась спиной к его широкой и надежной спине и вроде бы совсем успокоившись, даже заснула.

Разбудил ее звук сорванного крючка.

Она поднялась, присела на лежанке. Подвинула к себе шпагу. Отблески лунного света проникали в каюту. В дверях стояли две темные фигуры. Ника услышала злой приглушенный шепот женщины... Догадаться уже было нетрудно - сеньор Оливарес хотел повторить визит, но его на пороге перехватила женщина. Видимо, он был изрядно пьян и упорствовал, но и женщина действовала решительно и энергично. Ника услышала звук пощечины и невольно поду...

... нужна, и постаралась незаметно выплюнуть ее в ладонь, ожидая, что ее спросят, зачем все это ей понадобилось. Но отец Себастьян не стал тратить слова на ненужное любопытство.

- Что изображено на печати?

Ника взглянула.

- Все тот же святой Себастьян.

И уже сказав, сообразила, что ее ответ прозвучал непочтительно в адрес святого мученика, и отец Себастьян, конечно, заметил это.

- Тот же... - повторил он. - А сколько в нем стрел?

Ника внимательно пригляделась к печати. Она вспомнила, на церковном барельефе над входом в груди святого торчало две стрелы.

- Здесь - три стрелы.

Отец Себастьян опустил веки, тонкие, как высохшие лепестки. Или его утомил разговор, или волновало сообщение о лишней стреле - что-нибудь оно да означало. Ника это уже поняла. Она стояла с письмом в руке и ждала. Из сада в келью залетел здоровенный шмель, сделал круг над ее головой, она отмахнулась от него конвертом, и шмель выбрался через окно обратно. По стене неторопливо полз толстый мохнатый паук с красивыми золотистыми пятнышками на спине. Как мышей, так и пауков она тоже недолюбливала. И вообще...

Но тут отец Себастьян наконец открыл глаза.

- Вы не знаете, чья это печать?

- Нет.

- Конечно, вы же никогда раньше не видели ее... А теперь подвиньте табурет в ноги кровати, садитесь, чтобы я мог видеть ваше лицо. И расскажите мне, каким образом к вам, девушке в мужском платье, ...