... его убить за Петрока. Кто-то из его братьев убьет меня -- они обязаны меня убить за Гектора. Убьют и всех его доблестных братьев -- мои сородичи должны их убить за меня, а город затем разграбят, сожгут, сотрут с земли... Погибнут все ахейские герои, ибо Троя не тот город, который легко захватить... И самое дикое в том, что я, все это зная, не могу вырваться из заколдованного круга, не могу поднять паруса и отплыть в Тавриду, оставив эту бесполезную войну! А ведь если бы я ушел, то и остальные отступились бы! Ахейские герои остались бы живы, Троя по-прежнему была бы заслоном для диких племен!

Воевода смолчал, опустив голову.

-- Вот видишь,-- сказал Ахилл мертвым голосом,-- все идет по воле богов! Так ими задумано, так и будет. А нового бога, которому стоит ввериться, Петрок назвать не успел...

В ОПЕРАЦИОННОЙ

В операционную медсестра ввела, придерживая сзади за локти, молоденькую женщину в непомерно длинном больничном халате. Я машинально скользнул по ней взглядом, вздрогнул, всмотрелся. Таня, насмешливая Таня с нашего двора, самая яркая девчонка улицы?.. Когда по утрам шла в институт, я вычислял, когда вернется, выскакивал навстречу, а когда она поняла эти нехитрые маневры сопляка, каким я был в сравнении с провожавшими ее верзилами, то посмотрела так выразительно, что я, сгорая со стыда, спрятался в дом, чтобы с тех пор следить за ее возвращениями только...

... ы умеешь мыслить и говорить логически, но дрался с пьяными крестьянами, пил безумящий виноградный сок... Зачем?

Он неподвижно лежал лицом вверх, бледный, похудевший. С закрытыми глазами.

-- Все-таки я сумел сделать тебя, а не бог,-- сказал он тихо.-- Был такой миг...

-- Что с тобой, создатель?

-- Это верно, создатель... Сумевший создать более чистое и светлое, чем я сам. Я слаб духом, грязен, похотлив, труслив и драчлив. И все-таки создал тебя... Странное я существо.

Она ощутила тревогу, хотя он говорил тихо и бесцветным голосом. Ее руки уже привычным движением положили его голову себе на колени, провели ладонями по лбу Пигмалиона.

-- Ты мне не ответил,-- сказала она.

Он повернул к ней лицо, и она поразилась отчаянию в его глазах.

-- Любимая,-- прошептал он,-- чистая моя, нежная, зачем ты пришла в этот мир? Ведь сделал тебя не я. Тебя создала моя исстрадавшаяся по красоте и чистоте душа, измучившаяся в этом мире грязи, обмана, скотства, грубости. Но я -- это не только душа, я -- больше... но это `больше` не все столь чисто и свято...

Он попытался встать, но она прижала ему голову.

-- Я еще не могу жить одной душой,-- сказал он яростно.-Сволочь я, но не могу, не получается! И ни у кого в нашем городе не получится. Да, наверное, и на всем белом свете. Грязь во мне -- тоже я. У души есть свой голос, но он есть не только у нее.

Он все же поднялся и ...

... этим полуживотным присутствовать на равных среди мыслителей! Это нелепо.

Итторк энергично возразил:

-- Старые методы руководства устарели! Сейчас другое время. Мы уже многое изменили, пора убрать и эту преграду.

Панцирники играют все большую роль в обществе, им по праву надо дать больше участия в управлении племенем. Особенно сейчас, в этот критический момент!

Оппакт не думал, что Итторку удастся переломить Совет, но в конце-концов решение было принято: от стаза панцирников в Совет допущен Тренг. Когда все расходились, Итторк негромко окликнул:

-- Оппант! Задержись чуть-чуть.

Похолодев, Оппант остановился. Ощущение беды стало таким сильным, что передние два сердца почти остановились.

-- Я слушаю тебя, Учитель.

Итторк проговорил медленно, выпуклые глаза впились в съежившегося молодого терма:

-- И что там было... внутри?

-- Где? -- переспросил Оппант, все еще пытаясь отсрочить неприятное признание.

-- В чужих туннелях,-- сказал Итторк безжалостно.-- Я никогда не поверю, что ты туда не заглянул!

Бесполезно запираться, подумал Оппант с отчаянием. Он меня видит насквозь... К тому же ему могут сказать панцирники. Ему они скажут все. Итторк для них уже едва ли не важнее Основательницы...

-- Я почти ничего не видел,-- сказал он слабо.-- Только заглянул чуть... сделал несколько шагов, тут же вернулся.

Итторк кивнул:

-- Для т...