... сухой щелчок тетивы о кожаную рукавичку. Лех победно улыбнулся, тут же снял тетиву и сунул лук в налучник, даже не проводив взглядом стрелу. Из-за кустов раздался истошный визг.

Всколыхнув зелень, навстречу хлынуло огромное стадо. Конь Руса захрапел, попятился, хотя и видел затаившихся свиней, но не думал, что их так много. Грохот, треск кустов, визг, раздраженное хорканье, и вот уже осталась в луже крови крупная туша, а вдаль уходит тяжелый топот всего кабаньего стада, будто умчался табун коней.

Лех нагнулся легко, подхватил без усилий тушу годовалого поросенка, нежного и сочного, раздобревшего на жирных желудях.

-- Неплохие здесь земли, -- заметил он. -- Остаться бы.

Все прем и прем!

-- Коломырда настигнет, -- предостерег Рус несчастливо.

-- Понятно... Да и вообще, раз уж сдвинулись с места, надо катить до конца.

-- До последнего моря?

Лех засмеялся:

-- Я бы тоже так хотел! Как наши предки шли за солнцем, как сказывают волхвы, до самого края земли, где вода кипит и уходит в огромную черную дыру... Но Чех сказал, что остановимся, когда листья падут с деревьев. А то и просто пожелтеют.

Верно, все решит Чех, как самый старший. Правда, он и самый рассудительный, если говорить положа руку на сердце. И самый осторожный, заглядывающий надолго вперед, что не раз выручало из беды. Если сказал, что остановятся в листопаде, то значит, просчитал, с како...

... споры.

-- Но не с дикими скифами, -- отрезал Иисус. -- Это худшие из гоев! К тому же ты забыл, им все равно нужны эти земли.

За окнами слышались крики, звонко стучали колеса по деревянной мостовой. Соломон морщился, в черепе боль стала невыносимой. Он сказал упавшим голосом:

-- Да, ты прав. Они в любом случае хотят истребить все наше племя.

Иисус поднялся:

-- Я пойду. Надо крепить оборону. Эй, Дебора! Принеси меду хозяину. Да разведи в горячей воде, у него силы на исходе.

Соломон закрыл глаза. Шаги удалились, дверь открылась тихонько, шаги прошелестели в коридоре. Потом за окном крики раздались громче, Соломон услышал и окрепший голос Иисуса.

Бывший охотник отдавал приказы коротко и отрывисто, как римский центурион.

Конные отряды скифов как половодье разлились по окрестностям. Со стен в бессилии смотрели, как то там, то здесь вспыхивают пожары. Горели веси, горели спелые хлеба. Где не успели собрать и обмолотить, все предавалось огню.

Конники оказались настолько стремительными, что забрались к самым дальним весям. Там не ждали нападения, и отряд Совы захватил богатую добычу. А за собой приволок на длинной веревке человек сорок молодых девок для поругания. На другой веревке тащил десятка три, связанных еще и попарно, молодых и здоровых мужчин.

-- А эти зачем? -- спросил Рус брезгливо. -- Руби к бесовой матери! Нам сейчас не до рабов.

Сова...

... -- Это против правил.

-- Почему?

-- Она женщина.

-- Она воин, -- возразил Рус. -- Это у вас женщины -тупые овцы. Сидят и ждут, когда их возьмут замуж. А наши женщины могут все, что и мужчины. Иногда и больше.

Соломон покачал головой:

-- Да, но вам сражаться с нашими. А воины нашего народа не смогут поднять меч на женщину.

-- Вера такая? -- не понял Рус.

-- Не то чтобы вера... убивали и женщин, и детей, и коз, рубили сады, но мы за эти годы растеряли нашу древнюю жажду крови. Теперь нам будет трудно всадить копье в женщину, ударить ее топором...

Рус раскрыл уже рот, чтобы возразить, так им и надо, он не обязан подлаживаться под противников, но увидел их лица, оглянулся на своих, рассердился. Не для простой победы в бою живет человек, а для победы чести. Если иудеи страшатся драться с людьми, среди которых женщина, он уберет эту женщину. Только бы не сказали, что он воспользовался хоть каким-то преимуществом!

-- Моряна, -- позвал он. -- Тебе придется отложить топор.

Она насторожилась:

-- Что стряслось?

-- Наши противники страшатся тебя. Ты для них вроде грозовой тучи, что развеет всех молниями. Они не соглашаются на схватку за земли. Прошу тебя, выйди за края поля.

Ее лицо вспыхнуло, пошло красными пятнами. Губы стали тонкими, а рот стал похож на железный капкан на зверя.

-- Я должна сидеть и смотреть?

Он развел рукам...