... , ругаясь во весь голос. Рогдай сунул пояс за пазуху. По голосу узнали Руда, за ним едва поспевали сопящие воины в медвежьих шкурах. Доспехи на Руде были погнуты, а головы двух воинов перевязаны окровавленными тряпицами.

Светлана, лучезарно улыбаясь, воскликнула счастливо:

-- О, воевода Руд!.. Ты чудесно выглядишь. Как никогда! Добро ли почивалось?

-- Царевна,-- прохрипел Руд,-- я хочу знать, что происходит во дворце...

Светлана покосилась на Рогдая и служанку, воскликнула:

-- Как хорошо, что ты пришел!.. Я уже хотела посылать за тобой. Здесь ночью были пьяные вои Горного Волка... Шумели, а потом куда-то исчезли.

Как ты думаешь? Ни один вниз не спускался, мои бы служанки заметили...

Руд заорал, краснея от гнева:

-- Да какое мне дело...

Он осекся. Светлана проследила за его взглядом. Руд, не отрываясь, смотрел на развороченное окно. Светлана тоже посмотрела, спросила с недоумением:

-- Не повыбрасывались же из окна?

Руд, не отвечая, взобрался на подоконник и, стоя в проеме согнувшись в три погибели, осторожно выглянул. Все видели как дернулась его спина, потом донесся срывающийся от гнева голос, что перешел в рев:

-- Там... веревка!.. Туда... наверх... на крышу!

Он полез, пятясь, обратно. Лицо его было красным как у вареного рака.

Глаза вылезали из орбит, голос дрожал от ярости:

-- По крыше можно перебежать на ту сторону... а там влезть в окно,...

... Жаба выкарабкалась, прыгнула ему на грудь и сразу полезла на плечо.

-- Только не на голову.-- предупредил Мрак.-- Только не на голову!

Жаба вцепилась в потертую кожу так, что оторвать можно было равно что вместе с клочьями душегрейки. Похоже, у нее на лапах кроме перепонок еще и когти.

Когда он приблизился к крайнему дому, из-за деревьев вышли мужчины.

Лица обожженные солнцем, прищуренные глаза. Солнце и горы вытопили жир до последней капли, иссушили плоть, остались только тугие жилы. Все на голову ниже Мрака, но слабыми не выглядели. Скорее, похожи на сырую бронзу, побывавшую в горне, а затем под молотом кузнеца, когда сырь выжигается огнем, а молот превращает глыбу сырца в небольшую поковку. В руках горцев были мечи и ножи.

-- Я с миром,-- сказал Мрак громко.

Он вскинул руки, показал открытые ладони. На него все еще смотрели настороженно. Может быть потому, что ласковым Мрак голос сделать не сумел, а ладони у него выглядели с малые щиты.

-- Кто ты?

-- Я человек,-- ответил Мрак,-- а зовут меня Мраком. У меня здесь небольшое дело.

Из окон высовывались головы. Мрак услышал как за соседним забором кто-то ворчал, торопливо натягивая тетиву. Мужики смотрели с тем же подозрением. Мрак чувствовал как в их тесных черепах ползает что-то бесформенное и скользкое как равлик, но превратиться в ясную мысль не может. Они смотрели то на него, то на отвратительную жабу. Она созе...

... жил один.

Мрак пожал плечами:

-- А какая разница?

Разбойник зло захохотал:

-- Наверное, есть. Иначе даже прокаженный не цеплялся бы за жизнь!

Ну, а у бродяг вроде тебя иногда водятся монеты. В полу ли зашитые, или в поясе или еще где, но мы найдем.

Второй пояснил:

-- Не отдашь сам, костер найдет.

-- У меня нет монет,-- ответил Мрак равнодушно.-- А в костер, так в костер...

Ему зачем-то связали руки и потащили через кусты. Там была поляна, трое разбойников точили ножи, четвертый в сторонке жарил на углях широкие ломти мяса. Жир капал, поднимались чадные дымки.

Один из точивших нож поднял голову. Глаза было холодные, жестокие:

-- Противится? Одежку снять и -- в костер. А его -- к дереву!

Посмотрим, кто из вас стреляет лучше.

Грубые руки начали сдирать душегрейку. Затрещали кусты, выметнулась запыхавшаяся, но гордая охотой Хрюндя. В пасти у нее трепыхался огромный кузнечик, отчаянно бил лапами.

Завидев чужих людей, Хрюндя в удивлении раскрыла пасть. Кузнечик вывалился, ускакал боком, волоча лапу. Жаба запищала, бросилась на обидчиков, начала драть одному сапог детскими коготками. Тот отшвырнул ее пинком, жаба упала на спину, но тот же перевернулась и бросилась снова.

Глаза вожака выпучились. Он переводил взор то на жабу, то на Мрака.

Крикнул внезапно:

-- Стойте!.. Это... та самая жаба?

Мрак ощутил на себе семь пар глаз. Пожал плечами:

...