... тя участники считают себя и свои ситуации неповторимыми. Ощутил даже облегчение, видя знакомые жесты, взгляды -- с этой стороны опасности нет. Монах? Этот заботится о брюхе, только о брюхе. То ли Горвель держит впроголодь, то ли от жадности теряет рассудок: тащит все, до чего дотянется, икает, давится, роняет куски мяса, поспешно раздвигает колени, чтобы успеть перехватить падающий кусок -- чисто женский жест; мужчина, привыкший к штанам, непроизвольно сдвигает...

Олег отпихивал псов, прыгающих через ноги, -- на Руси даже в дома-развалюхи псов не допускают, у каждого распоследнего пса есть отдельная конура. А здесь не замок, прямо собачник!

Горвель и Томас хохотали, обменивались могучими шлепками. Доспехи остались в оружейной, теперь дружеское похлопывание звучало как удары бичом по толстому дереву, когда сгоняют засевшего в ветвях медведя или вытуривают из дупла диких пчел. Жена Горвеля морщилась, бросала на мужа неприязненные взгляды. Молодой человек кривился, иронически вскидывал брови. На молодом лице глаза, как заметил Олег, были очень немолодые. Олег лишь теперь рассмотрел как следует мелкую сеточку морщин, лопнувшие кровяные жилки в белках, настороженный взгляд, который бросил на довольного хохочущего Томаса. Рыцари веселились, наперебой рассказывали о своих ощущениях, когда спина к спине, когда сарацин сотни, а лестницы обломились, они же на стене Иерусалим...

... омас снова ощутил на себе пронизывающие взоры старцев. В них была неведомая мощь, более властная, чем взоры королей и даже императоров, которых он встречал в жизни. Но в этих трех было и глубокое понимание.

Он видел, как нехотя, с великими трудностями калика отдирает себя, словно рвет по живому, от старца Панаса. Лицо старика дрогнуло, он мгновение удерживал внука, потом руки бессильно упали.

Олег поднялся, и Томас содрогнулся. По щекам калики бежали две блестящие дорожки. Губы вздрагивали. Даже голос дрожал и прерывался, словно после долгого плача:

-- Деда... Я пришел, потому что увидел. А город раскрылся, потому что... принял нас.

Томас снова ощутил себя под перекрестьем трех пар испытующих глаз.

Наконец второй старец сказал тихим голосом:

-- Следуйте за нами. Мы отведем вас к нашим. Там послушаем... что в мире сейчас.

Они двинулись бесшумно, словно невесомые, но Томас все же чувствовал силу. Так двигались бы шаровые молнии, тихие и неслышимые, лишь озаряемые призрачным светом.

Олег кивнул Томасу, и они пошли следом. Пол под ногами был сух, никакой воды, но все же Томас чувствовал, что они находятся на дне глубокого озера. Пахло чем-то неуловимым, но все же пахло озером.

-- Что за город? -- спросил он шепотом Олега. -- Кто эти люди? Это в самом деле твой дед?

-- Все узнаешь, -- шепнул Олег одними губами, взгляд был отсутствующий. -- Все...

... ыглядела как весло. Томас пытался увидеть, кому он машет, как вдруг резкий крик Олега прорезал плотный чадный воздух как лезвие ножа:

-- Томас, падай!

Томас ударился лицом о каменные плиты, залитые пивом, пальцы скользили по мокрому, и лишь тогда понял, что приученное к войне тело само откликнулось на крик об опасности. Он откатился, привстал на колени, держа меч обеими руками. Рядом стоял дикий крик, дыхание забил запах горелого мяса. Краем глаза видел как мечутся и падают объятые огнем люди, но сам холодно искал глазами, откуда в него ударили огненной стрелой.

Олег уже стоял на другом столе, в какой-то миг напрягся, прыгнул, в середину стола ударила молния, а он еще в полете взмахнул посохом, вспыхнул яркий свет, в зале раздались крики ослепленных викингов, а отраженная ударом посоха молния ударила куда-то ввысь. Там послышался крик, Томас видел как из черноты вывалились фигура с растопыренными руками, одежда горит, понеслась вниз.

Он услышал глухой удар о пол, дико огляделся. Викинги поднимались, в руках заблистали мечи. От прежнего добродушия и беспечности не осталось следа. Один дико вскрикнул, другие подхватили, Томас видел перекошенные лица, трясущиеся губы, пена в уголках рта, страх ударил сильнее молнии, он покрепче сжал меч, крикнул:

-- Олег, уходи! Я их задержу!

Никогда он не дрался с такой яростью и так умело. Меч его блистал сразу спереди и сзади, о...