... вюры, где монах добрался до Края Мира, высунул голову за небосвод и смотрит, вытаращив глаза, на исполинские колеса мироздания, которые приводят в движение звезды, планеты, небесные сферы...

Впрочем, нынешние знания недалеко ушли от тех, когда земля стояла то на трех китах, то на трех слонах, а то и вовсе на черепахе.

Ноги мои разогнулись медленно, я встал как инвалид после долгой болезни. Придерживаясь за стенку, замедленно прошел через квартиру к балкону. Дверь распахнута, яркий свет, я осторожно вышел, и с трех сторон распахнулся мир, в котором я теперь есть, в котором что-то должен сделать, свершить...

Балкон, как я знаю по памяти разумоносителя, на четырнадцатом этаже.

Отсюда открывается вид далеко. Дома класса ульевЁ с множеством особей, протоптанные дороги... Множество механизированных телег. Снующие как муравьи люди. Дома в несколько этажей. И сразу понятноЁ почему такие города зовут ¬пленочными-. Над поверхностью земли не вышеЁ чем пленка нефти на озере. И сразу видно на какую дикую планету меня забросили! Настолько дикуюЁ что обустраивать ее почти не начали. Но даже между такими вот городами - огромные пространства необжитой земли.

Послышался резкий свист. Я вздрогнул, повертел головой. На балконе соседнего дома, что торцом к этому, толстый мужик в майке и трениках, замахал обеими руками:

- Эй, сосед!.. У тебя шестой канал работает?

На миг холодная волна окатила с головой, я дернулся, губы похолодели, я сам не з...

... Она перевалилась на бок, наблюдала за мной с насмешливым сожалением. Я сказал, прыгая на одной ноге, никак не мог от спешки попасть ногой в другую штанину:

- Автобусы наверняка уже не ходят!

- Успеешь...

Я подумал, что она не прочь, чтобы не успел. Впрочем, кто их знает, сейчас даже старомодные вовсю отстаивают независимость. Уже разобрались в разных своих преимуществах, да и побаиваются, что на шею сядет пьяный чмурик, за которым надо ходить, убирать, стирать за ним вонючие носки.

Я быстро натянул кроссовки, чмокнул в щеку. Она смотрела вопрошающе, но молчала. У нее, естественно, на языке вертится только один вопрос, но именно он раздражает мужчин больше всего, и она только смотрела большими печальными очами.

Я отвел защелку замка:

- Ну, пока. Я позвоню.

- Звони.

Я кубарем скатился с лестницы. Снег громко скрипел под подошвами, морозный воздух врывался в легкие, вычищал внутренности, крохотными фонтанчиками вырывался из каждой поры на коже, вымывая человеческое тепло.

Стало холодно, я все ускорял шаг, наконец вдали замаячила ярко-красная М.

Влетел в метро, простучал подошвами по эскалатору. Навстречу попался неопрятный мужик, отшагнул в сторону, но и я шагнул туда же. Так дергались некоторое время, тупо копируя друг друга, потом мужик выругался, пошел корпусом и отпихнул меня.

На перроне я чуть не задремал стоя, потом пришла воздушная волна из туннеля. Металлическое чудовище с яркими фарами пронеслос...

... в черепе. Из пустых глазниц на меня жутко смотрела тьма. Страшная нечеловеческая тьма. Неживая тьма. Третья дыра с неровными краями зияла чуть ниже, посредине, а челюсти выдвинулись крупные, хищные, с остатками истертых, изъеденных зубов...

- У тебя ничего не болит?

Ее звонкий голосок выдернул меня из страшного мира как рыбку из пруда сильная рука рыболова. Тьма разом ушла в стороны, а эта хорошенькая юная особь, которой так далеко до старости... если мерить сроками жизни бабочек или инфузорий, встревожено смотрела на меня большими испуганными глазами.

Я мотнул головой:

- Не боись... Я к наркоте не притрагиваюсь.

- Точно?

- Точно, - заверил я сипло. - Точно...

Но голос мой дрожал и прерывался, словно огромная лапа гориллы сжимала мое горло.

Она крутнулась на одной ноге, скользнула на кухню. Я слышал как хлопнула дверка холодильника, потом был щелчок, звон стакана, звук льющейся жидкости.

- Может быть, - донесся ее голосок, - тебе водички?

- С чего вдруг?

- Ты так побледнел... А в кино всегда предлагают воды.

- А себе налила соку? - уличил я. - Нет уж, ищи других кисейных барышень.

На столе уже стояли два стакана с оранжевой жидкостью до краев, `с горкой`, до чего же плотная здесь пленка поверхностного натяжения, Юля хихикала, довольная, что обманула, она ж сразу налила оба стакана апельсиновым соком, тонкие пальчики обхватили стакан, понесли к розовым губам.

Я стиснул зубы, стара...