... на опознании искореженного тела главной части его пространства и времени было грустным долгом, и, как любой грустный долг, он был отложен -- для умывания, сигареты на кухне и пристального разглядывания грязи под ногтем указательного пальца левой руки. Когда приемлемых извинений для бездеятельности по оценке ущерба больше не осталось. Джинн неторопливо отследил коридор и, входя в комнату, скосил глаза в противоположный от стола с компьютером угол -- на тахту.

На тахте, сложив ноги по-турецки, а руки -- ладонь к ладони на уровне носа, сидел совершенно незнакомый смуглый дядька и мычал то ли носом, то ли ртом диковинные звуки восточного орнамента. По виду дядька был либо артист, либо явно съехавший с катушек к своим сорока годам: его мягкие черные волосы, стянутые на затылке, были заплетены в длинную пятинитевую косичку, в ближнем Джинну правом ухе висела на короткой цепочке золотая серьга -- диск схемы Солнечной системы с маленьким бриллиантом в центре; негустая черная бородка касалась груди, когда он наклонял голову в поклоне, макушку покрывала похожая на ермолку разноцветная шапочка, как бы маленькая чалма, а вся остальная, доступная взгляду глаза одежда -- не то плащ, не то мантия из красного и зеленого шелка с золотыми узорами в виде пальмовых листьев.

Джинн остолбенел, пытаясь сообразить, что делать с незнакомцем, так запросто входящим в чужие квартиры через открытые несчастным случаем...

... о взгляда; в мешках были золотые сосуды и вазы странной старинной работы и фантастической величины; ящики были полны драгоценных украшений: ожерелья из желтовато-розовых жемчужин в среднюю луковицу каждая; нити неограненных рубинов и изумрудов, из которых самый маленький едва ли влез бы в обыкновенный футляр от колье; бриллиантов, грубо отшлифованных и граненых, величиною с небольшой кокосовый орех, с трепещущим в их сердцевине жидким и прерывистым блеском. По самой умеренной оценке, общая стоимость всех этих подарков была, вероятно, не менее нескольких тысяч миллиардов безусловных единиц; никогда во всей всемирной истории ни одна сокровищница наверняка не заключала в себе ничего подобного.

Всякий, очутившись внезапно обладателем столь неисчислимого, безмерного богатства, наверное, затруднился бы при этом сделать какое-нибудь подходящее к случаю замечание; но, несомненно, не было замечания менее подходящего и приличного, при всей своей искренности и сжатости, чем выраженное кривым от гнева радости ртом Джинна краткое, исключительно русское, индоевропейское слово из пяти букв, несправедливо считающееся матерным, означающим в литературном церковно-славянском `ошибка` или `обман` и имеющим общий корень с современным глаголом `заблуждаться`. Потом, присвистнув, он добавил:

-- Ни х.. себе!

И был прав.

Большинство людей, очутившись неожиданно обладателями таких несметных богатств, вероятно, возлик...

... ращайтесь. -- Если бы Дайва могла видеть писателя в этот момент, она непременно была бы удивлена тем, как густо он умеет краснеть. -- Ладно, до связи.

-- Береги себя.

-- Пока.

-- Пока.

-- Пока...

Краткое содержание этой главы

По пути в аэропорт Гена посещает писателя, который для вдохновения смотрит по видео детский фильм. Писатель забирает себе жемчужину, ссылаясь на то, что она принадлежит ему, и пытается оправдаться, мороча Гене голову при помощи структурной лингвистики, в которой сам ничего не смыслит. Ссылки и цитаты, которыми изобилует процесс расставания писателя и героя, как бы призваны донести до читателя некую основную мысль повествования, но не доносят, а сопровождающие их телефонные звонки, истории и рассуждения как бы призваны поставить в повествовании точку, но не ставят. В поисках точки писатель обращается к Хоттабычу, вернее -- через Хоттабыча. И получает эпилог.

ЭПИЛОГ,

в котором все слова напечатаны так, как их получил писатель

Попрощавшись, таким образом, с этим образом и повесив трубку, он, писатель, взял оставленный каменный шар, сигарету и вышел на балкон.

Держа дымящийся `Голуаз` двумя пальцами левой руки, на ладони другой, правой, медленно поворачивая, он разглядывал шар, от чего внутренние кривые графиков-прожилок зажженного жемчужного шара наполнялись теплом ладони и мягко сияли, меняя формы и цвета, как в калейдоскопе, со...