... осознавая, подобно своему предшественнику, что Святая Дева и динамо-машина олицетворяют собой как любовь, так и силу; что обе они есть одно; и что, следовательно, любовь не только движет солнце и светила, но также заставляет вращаться юлу и прецессировать туманности. Собственно, последний, космический, аспект и беспокоил Каллисто. Как известно, космологи предсказывают тепловую смерть вселенной (что-то вроде Лимба: форма и движение исчезают, тепловая энергия выравнивается во всем пространстве); хотя метеорологи изо дня в день разбивают их доводы утешительным разнообразием сменяющих друг друга температур.

Но вот уже три дня как, несмотря на изменчивую погоду, ртуть застыла на тридцати семи по Фаренгейту. Видя в этом предзнаменование скорого апокалипсиса, Каллисто погладил птичьи перья. Его пальцы сильнее сдавили птицу, словно он хотел получить пульсирующее, болезненное подтверждение приближающегося выравнивания температур.

Заключительный лязг ударных сделал свое дело. Митболл с содроганием пробудился, в тот самый момент, когда синхронное качание голов над корзиной прекратилось. Несколько секунд было слышно растворявшееся в шепоте дождя шипение пластинки.

- Аааррр, - объявил в тишине Митболл, с тоской глядя на пустую бутылку.

Кринкл плавно повернулся, улыбаясь, и протянул Митболлу косяк.

- Старик, тебе надо догнаться, - сказал он.

- Нет-нет, - возмутился Митболл, - сколько вам повторять, парни....

... решительности.

- Тем не менее, - продолжал Каллисто, - он обнаружил в энтропии, то есть в степени беспорядка, характеризующей замкнутую систему, подходящую метафору для некоторых явлений его собственного мира. Он увидел, например, что молодое поколение взирает на Мэдисон авеню с той же тоской, какую некогда его собственное приберегало для Уолл-стрита; и в американском `обществе потребления` он обнаружил тенденции ко все тем же изменениям: от наименее вероятного состояния к наиболее вероятному, от дифференциализации к однообразию, от упорядоченной индивидуальности к подобию хаоса. Короче говоря, он обнаружил, что переформулирует предсказания Гиббса в социальных терминах и предвидит тепловую смерть собственной культуры, когда идеи, подобно тепловой энергии, не смогут уже больше передаваться, поскольку энергия всех точек системы в конце концов выровняется и интеллектуальное движение, таким образом, прекратится навсегда.

Внезапно он поднял глаза.

- Проверь еще разок, - сказал он.

Обад снова встала и подошла к термометру.

- 37, - сказала она. - Дождь кончился.

Он быстро опустил голову и, стараясь придать голосу твердость, прошептал в подрагивающее крыло:

- Значит, скоро переменится.

Сидящий на кухонной плите Саул напоминал большую тряпичную куклу, истерзанную истеричным ребенком.

- Что с тобой приключилось, - спросил Митболл, - если тебе, конечно, охота высказаться.

- Да уж охота, еще как, - ответил...

... thday!`.

- Из Ротари-клуба, - огрызнулся Дюк. - Но на меня иногда находит такая вспышка прозрения, вот, например, если в первом квартете Маллигана нет пианино, то это может значить только одно.

- Что нет аккордов, - сказал Пако, басист с детским личиком.

- Он хочет сказать, - пояснил Дюк, - что нет базовых аккордов. Не на что опираться, пока ведешь горизонтальную линию. В этом случае остается одно - просто домысливать эти базовые.

На Митболла снизошло ужасное прозрение.

- И следующий логический шаг... - сказал он.

- ... это домыслить все, - с простодушной гордостью объявил Дюк, - базу, линию, все!

Митболл с трепетом воззрился на Дюка.

- Но... - прошептал он.

- Конечно, - скромно сказал Дюк, - кой-чего надо доработать...

- Но... - повторил Митболл.

- Просто вслушайся, - призвал Дюк, - и ты врубишься.

И они снова вышли на орбиту, предположительно где-то в районе пояса астероидов. Чуть погодя Кринкл изобразил мундштук и начал шевелить пальцами, а Дюк -прихлопывать себя ладонью по лбу.

- Оау! - рычал он. - У нас новый зачин, помнишь, который я написал вчера ночью?

- А как же, - ответил Кринкл, - новый зачин. А я вступаю на переходе. На твоих зачинах я всегда там вступаю.

- Правильно, - откликнулся Дюк, - так почему...

- Потому, - сказал Кринкл. - Шестнадцать тактов я жду, потом вступаю.

- Шестнадцать? - переспросил Дюк. - Нет, нет. Восемь - вот сколько ты ждешь. Хочешь, спою? `На...