... хватил ее на руки и понес на диван. Она смеялась. Но не долго. Я успел лишь расстегнуть блузку, как в дверь затрезвонили, заколотили так, что сразу стало ясно - случилась беда.

Я отворил дверь: за ней стоял усатый парень в желтой майке и держал на руках Вадима - младшего Лииного сына. Вадим обвис на его руках. Как мокрая тряпка, запрокинув мертвенно белое лицо.

Лия вскрикнула, зажала рукой рот, ее качнуло к стене.

Парень шагнул через порог и сказал тихо:

- Мальчик ваш утонул. Качали ему искусственное, ничего не помогает...

Мужики хотели бежать - скорую вызывать, да брат говорит: тут рядом...

звоните.

И понес Вадима в комнату.

Это уже было странно: почему не вызвали скорую на место?

Парень положил Вадима на пол. Рядом Павлик скулит. Они очень разные были: Павлик - черноволосый, плечистый, а Вадим - светлый, щуплый.

Все перед глазами стоит, словно сейчас только случилось.

Павлик всхлипывает:

- Дяденька, дяденька, сделайте ему еще. Он оживет.

А Вадим лежит мертвый, в серой майке почему-то, рот разинул.

Парень зыркнул на меня, на Лию - она кинулась к телефону, трясется вся, пальцем в дырки не попадает.

Парень ни слова не возразил, опустился на колени и начал делать Вадиму искусственное дыхание. Только что толку - видно - мертвее не бывает.

А Лия ни как не может дозвониться - на грани истерики. Я ее оттолкнул, сам начал набирать - занято...

... рить в это, значит признать, что мне пора идти сдаваться в `кащенко`.

`Бежать отсюда надо` - подумал я, и в этот миг вошла Лия.

- Спят, - шепнула она и прижалась ко мне.

Я дернулся.

- Ты что?!

- Перенервничал, - я покосился на ее руки и мне померещился на ладонях неосязаемый, мне одному заметный след мертвечины.

Лия опустилась в кресло, бессильно откинула голову.

- Господи! Господи! - Зашептала она. - За что мне такие муки, ну что, мне его теперь всю жизнь за руку водить. Ведь он теперь уйдет куда-нибудь а я с ума буду сходить...

- Тебе надо выпить, - сказал я, быстро вставая. - А то начнется истерика. Травмировать детей после такого ни к чему.

Я достал из бара бутылку коньяку и налил полфужера Лии и целый себе.

И с этого дня началась у нас какая-то призрачная жизнь.

За день накопится и совсем уже было решусь - уйду завтра, соберу манатки и тихо смоюсь. А за ночь в лииных объятьях вся решимость растает.

Не могу! Не могу-у!

И остаться не могу. Ночью сквозь закрытые двери, в самый безумный момент страсти, чувствую его змеиный взгляд. И что ужасно: под взглядом мертвеца наслаждение мое возрастало! Я вонзался в Лиино тело, насиловал яростно, душил ее в объятьях и все время при этом думал: она мать этого мертвеца, оборотня. А-а! А-а-а! А-А-А!!!...

А чего он выжидает, стал думать я. Я один знаю о нем, значит выжидание его касается меня. Раз жде...

... рнулся спиной и прижался ею к моей ладоням.

Как раз той жирной складкой над поясницей. И я ощутил, что тело у него под майкой мягкое, как плохо застывший студень. В глазах у меня помутилось.

Пришел в себя: они опять возятся на мешке.

Сижу совершенно очумелый. Тогда все и случилось.

Вадим подмял под себя Павлика и, впившись ему в горло зубами, рванул по-волчьи вбок. Кровь хлестнула фонтаном из перерезанного горла. Лицо трупа почернело: только глаза белели на нем и зубы розово блестели от крови. Ногти вытянулись желтыми когтями, и гаденыш с воем стал раздирать ими грудь брата. Больше ничего не помню. Дальше все с чужих слов.

Оказывается через секунды в дверь позвонил врач. Он услышал нечеловеческий вой, дикие истошные вскрики, и побежал за милицией.

Дверь взломали и нашли в квартире два трупа подростков. Один еще не успел остыть, другой был давний, порядка двух недель. Возле дивана был найден я в бессознательном состоянии, весь перепачканный кровью. Главное - кровь была у меня и на губах. А в кресле сидела и выла, раскачиваясь из стороны в сторону, как маятник, сумасшедшая женщина.

Времени у меня много, и я часто задумываюсь над двумя неразрешимыми загадками: откуда у меня на губах кровь Павлика - это раз; как Вадим стал упырем, ведь для этого надо, чтобы ему прокусил горло и выпил кровь другой упырь. Так просто это ведь не передается, не грипп - это два.

Может быть я когда-нибудь выйду о...