... вперед и бросилась в объятия мужа.

- Писмайр вывел нас до того, как упала ворсинка,- закричала она,- что нам делать?

Он с отсутствующим видом похлопал ее по плечу и продолжал не отрываясь смотреть на разрушенную хижину. Потом забрался на кучу обломков, возвышавшуюся холмиком, и покопался в ней.

Толпа безмолвствовала. Тишина была такая, что каждый звук, производимый им, отдавался эхом. Послышался звон, Гларк поднял горшок, чудом избежавший разрушения. Он глядел на него, как если бы никогда не видел ничего похожего, поворачивая его так и эдак в свете костра. Поднял его над головой и шмякнул о землю.

Потом он поднял над головой кулак и начал браниться и божиться. Он клялся ворсинками, темными пещерами Подковерья, демонами Пола, Тканью и Основой. Он рычал, изрыгая Запретные Слова, и клялся клятвой Ретвотшада Умеренного, этой треснувшей кости или как это там называлось (хотя Писмайр уверял, что это суеверие).

Проклятья кружились в вечернем воздухе среди ворсинок, а ночные твари, обитающие в Ковре, слушали их. Клятва следовала за клятвой, проклятье за проклятьем, громоздясь в вибрирующую от ужаса башню.

Когда Гларк умолк, воздух все еще содрогался. Он плюхнулся на гору мусора и сел, положив голову на руки, и никто не осмеливался приблизиться к нему. На него бросали взгляды искоса, и один или двое сельчан вздрогнули и поспешили прочь.

Снибрил спешился и побрел туда, где мрачно стоял Писмайр в своем плаще из козьих шкур.

- Ему ...

... лся напуганным до смерти.

- Но ведь туда спустился Гормалиш! - заскулил он.

- А, так его зовут? Подходящее имечко! - сказал Брокандо.

- Вы сможете побеседовать о добрых старых временах.

Он сделал знак четверым, собиравшимся сбросить узурпатора вниз с балкона.

- Если он не захочет идти сам, окажите ему услугу, помогите,- сказал он.

Дефтмины подошли к Антироку: в глазах их светилась жажда убийства. Он умоляюще посмотрел на Брокандо, поколебался с минуту, потом ринулся к двери.

Она захлопнулась за ним.

- Он может убить Гормалиша, или Гормалиш убьет его, мне все равно. Или он сможет выбраться наружу,- вздохнул Брокандо,- но сейчас... А теперь на моулов... Не думаю, чтобы сейчас они были готовы сражаться.

- И что же мы будем делать, если возьмем их в плен живьем, ваше величество? - спросил один из дефтминов.

Брокандо выглядел усталым.

- Ну, у нас не так-то много темниц,- сказал он,- поэтому, если вы ухитритесь не брать их в плен живыми, это поможет делу.

- Вы не должны убивать врага, если он бросил оружие,- сказал Бейн.

- Не должны? Век живи, век учись, а я-то всегда считал, что это самое подходящее время,- сказал Брокандо.

Глава 11

Снибрил сидел позади дворцовых конюшен, наблюдая за Роландом, изучавшим содержимое торбы с кормом. Небольшие стойла, сооруженные для маленьких шестиногих животных дефтминов, предназначенных для верховой езды, не вмещали коня, и Роланда пришлось привязать во дворе, г...

... ение. Они кричали друг на друга и оглядывались назад, на заросли ворсинок. Через несколько секунд моулы ошеломленно затоптались на месте.

Оборонявшиеся смотрели на них, оцепенев от изумления.

- Почему они остановились? - спросил Гларк.

Снибрил, скосив глаза, пытался разглядеть тени между ворсинками.

- Там есть что-то еще,- сказал он.

- Еще моулы?

- Не совсем ясно видно... но там идет битва... - Он поморгал.- Это человечки. Тысячи тысяч человечков! Они нападают на моулов!

Бейн оглянулся на оборонявшихся.

- Тогда у нас есть выбор,- сказал он.- В атаку!

Оказавшись между двумя армиями, моулы теперь не имели даже одного шанса на миллион. А человечки сражались, как безумные... даже хуже, они бились, как разумные существа, используя все оружие, которое сумели изготовить и которым кромсали и кромсали моулов. Как хирурги, думал Писмайр позже, когда все закончилось. Или люди, которые узнали, что самое лучшее будущее - это то, которое творишь сам.

Потом они узнали, что человечек Атан пал в бою. Но, по крайней мере, он не знал, что ему это предстоит. И человечки странным образом общались друг с другом через все пространство Ковра, а его новые мысли бежали по нему от одного человечка к другому, как огонь: вы не должны принимать этого, вы можете изменить то, чему предстоит случиться.

Эта мысль никогда не посещала их прежде. А потом все кончилось.

Никто не мог найти Императора. Никто особенно и не искал его. Никто ничего ...