... ек в плаще улыбнулся одними губами, глаза же продолжали изучать стоящих перед ним.

- Итак, я повторяю свой вопрос - кто вы, господа? И зачем вы пришли к Королю? Вы можете спросить - и это вполне закономерно - кто я таков, чтобы задавать подобные вопросы. Отвечу - я тот, от кого зависит безопасность Короля в этом месте (впрочем, и во всех других местах - тоже).

Если вы явились сюда, чтобы убить правителя, лучше всего дождитесь удобного момента и отправляйтесь прочь, потому что сделать это вам не удастся.

- Мой господин приехал, чтобы учить принца - только за этим. И он не собирается покушаться на жизни правящей семьи, - добавил смуглокожий.

Человек в плаще кивнул так, словно заранее знал ответ.

- Если вы приехали, чтобы учить принца - как вы говорите - и если вы намереваетесь учить его в своих интересах, чтобы потом использовать - я советую вам сделать то же самое - уехать отсюда как можно скорее. Я не позволю причинить вред ни Королю, ни принцу, и у меня достаточно забот, чтобы заниматься очередными наемными убийцами, если вы таковыми являетесь.

Вполне допускаю, что мои подозрения беспочвенны; и все же, учтите это, господа. Ну-с, так как же вы желаете, чтобы я представил вас Королю? Ваши имена, господа.

- Моего господина зовут Моррел. Я -Таллиб.

- Просто Моррел? - удивился человек в сине-алом плаще. - Без титулов, без званий?

- Ему не нужны титулы и звания, - ответи...

... е найдется предостаточно любопытных, стоит ли обращать внимание на такие мелочи? Пожалуй что нет.

Таллиб при появлении немого скупо улыбнулся, отодвинул висящий на стене гобелен и указал куда-то в каменную кладку. Присмотревшись, можно было обнаружить несколько отверстий: для уха и для глаз. Моррел одобрительно кивнул, его руки взлетели вверх, заплясали в воздухе. Таллиб так же безмолвно ответил. Переговорив, они отправились вниз, знакомиться с устройством башни и искать трапезную, повергая в трепет оставшихся без мужей высоких леди.

Впрочем, ни одной из них так и не удалось ближе познакомиться со странными мужчинами, растревожившими их накрахмаленное воображение. К вечеру вернулись охотники, да не просто вернулись, а с дичью. Бнил, его жена, десятилетний сын - всех их привезли, кого на лошадях, кого на веревке.

Собственно, на веревке заставили бежать только Бнила; он, как только оказался во дворе, рухнул в пыль, и его насухо стошнило. Видимо, все, что можно, желудок исторг в пути.

Окровавленный, со следами побоев, со сбитыми в кровь ступнями, смерд лежал посреди двора, корчась в судорогах. Король приказал немедленно соорудить эшафот и согнать крестьян к нему, а также горожан, сколько будет возможно.

- И еще, - сказал он, поразмыслив. - Привезите туда клетку с медведем.

Да-да, с Буяном, с ним самым.

И улыбнулся.

Видевший эту улыбку сын Бнила зав...

... л ему пергамент.

`Где Эллильсар?`

- Да, странно как-то все получилось, - растерянно произнес Готарк Насу-Эльгад. - Мальчик сказал, что у него дела в Зенхарде, мол, нужно подумать, отсалютовал нам мечом - тем, что вы ему подарили на совершеннолетие, - и умчался, взяв с собой только двух солдат. А меня оставил наместником. Безумие, сплошное безумие, и я, кажется, тоже схожу с ума. Откуда у вас этот перстень? Что вообще происходит?

Но Моррел уже был в седле, он дал коню шпор и вылетел раненой птицей в проем закрывающихся ворот. Копыта прогремели по подъемному мосту и крупной галькой рассыпали удаляющийся звук.

Готарк Насу-Эльгад посмотрел на сомкнувшиеся створки, на то место, где только что стоял Таллиб; сокрушенно покачал головой.

Смуглокожий тем временем, не торопясь, сходил к конюшням и вывел еще одного коня. Направился к воротам и, сквозь открытую специально по его просьбе, гонцовую калитку, уехал прочь, в наползающий сумрак вялой осенней ночи.

`Старею`, - отстраненно подумал Готарк Насу-Эльгад. `А такому старому человеку, как я, слишком поздно менять взгляды на мироустройство. Слишком поздно...`

Он поднял голову, встретился взглядом с высокой госпожой Кэ-Фниру и медленно побрел к лестнице, что вела наверх, в его комнаты.

Близилась ночь. Многоглазый Тха-Гаят не решался раскрыть свои глаза, - ему, наверное, тоже было страшно. Или грустно.

Эпил...