... глаза его были мокры от слез.

...Их дома в Нико соприкасались стенами, словно подталкивали друг друга локтями. Семьи не очень-то ладили, но сыновья-первенцы сначала не осознавали разницы между ларами и никанцами, а когда с возрастом уловили ее, не охладели друг к другу. Возможно потому, что оба были помешаны на собаках. В столице как раз открывались первые Школы - кто мог тогда знать, с какой целью они закладываются... Моурнианнэ (или Морни, если говорить на `общем`) был двумя годами старше, но именно Скадли первым принес в дом неуклюжий жесткошерстный комочек, который тогда еще трудно было назвать догом, тем более - боевым.

Впрочем, слово `боевой` тогда и вовсе не употреблялось. Морни тоже нацелился было на Школу, и кажется, он обладал способностями щупача (вот было бы здорово - два щупача в двух соседних домах!); но и в Школе не проявили восторга - Скадли тогда не понял, почему,- и отец, узнав, избил его до полусмерти за увлечение `варварскими игрищами`.

Потом... Потом - события в Кандикаре и признание независимости `Нико, страны и города`, нарушенное через год... Договор о репатриации никанской колонии... Ряд телег на улице и непроницаемо-каменное лицо соседа, отца Морни, и его каменная же ладонь, которая опустилась на плечо растерянного подростка, обрывая его прощание с остающимся младшим другом, почти младшим братом...

Щенка они вместе назвали Лакхаараа, что переводилось с ларского как `Тот, кто имеет два сердца`. Разумеется, это прямой ...

... Головы и отчет, конечно, отнес в Управление - это сразу, в тот же вечер. Потом меня наши в бассейн потащили и драили меня там до темноты: я, как выяснилось, до того устал, что сам даже мочалку держать не могу. Я думал уже завалиться, но Гети и Вигр не ушли, и мы с ними едва ли не всю ночь протрепались. Гети тоже пса потерял, своего Восьмого из средних. Это его первая потеря, а он нас всех моложе на столько же, на сколько я был младше Морни (хватит!) - совсем еще пушистый. Какой там сон! Все нам Восьмого расписывал. Почти до утра утешали мальчика. Я вообще зеленый стал, как листик: третью ночь не сплю. Почему третью - ну, позавчера караулил, а вчера не мог из-за... (хватит, я тебе говорю!)

Нас на этот раз в каком-то роскошном доме поместили. Летняя вилла, наверно,- со внутренним двориком, бассейном, паровой баней и прочими красотами. Выхожу утром и вдруг - топот, лай...

Пленных ведут.

Ой, много их, оказывается. Я-то думал, что на этот раз в плен не брали. А конвоируют их курсанты Школы Внутренней Службы. Это они себя так называют, мы их - проще: `стража`. Все черные: и стражники-люди, и стражники-псы, только псы еще с рыжими подпалинами. Не люблю я их - ни тех, ни других. Одинаковые они.

Сильные они и цепкие они, но все же волчья это работа, не собачья и не человеческая. Соответственно, и мозги у них с вывихом - иных в эту Школу и не берут. Меня раз арестовали, жабы. Ни с того ни с сего - вдруг пес ихний сзади подлетел, сбил с ног, поранил даже....

... валось.

А понимаю - к кому, только когда меня ввели. Узнал я его сразу, хотя он не очень похож на свои портреты.

Среднего роста, очень легкий в движениях (ему под шестьдесят, как я прикидываю, но ни за что не скажешь). Довольно светлый, почти рыжий,- пожалуй, самый светлый из всех, кого я видел.

Правда, среди ларов такие бывают, но он, конечно, не лар,- за одну такую мысль недолго под трибунал...

Тут он со мной разговаривает, и я понимаю, что все время думал о ненужном. Даже сначала не разбираю речь, она льется, льется как сон. Чистые стены, окно широкое... плакать хочется...

Я прихожу в себя от того, что он трясет меня за плечи. Снова, значит, о ненужном думал.

Ближайший Друг внимательно осматривает меня, и я впервые замечаю, что мы в зале одни. Охраны нет, догов-телохранителей - тоже, а эту моду все Старшие себе завели. Впрочем, ему охрана ни к чему, он ведь боец первый в стране. На этом он и выдвинулся в свое время - боец, философ, ученый, целитель... Опять, что ли, ненужное в голову лезет?

- Тебя что, били?- говорит он, и я поспешно объясняю, что нет, не били, просто я сам упал на ступеньках и набил синяк.

- Где?

А я знаю - где? Лучше спросил бы, где я цел остался.

- Вот здесь,- показываю наугад.

- А здесь тоже?- он сильно проводит пальцем по моей щеке и показывает: на пальце осталась розовая полоса.

Мне нечего сказать, я опускаю голову, а он продолжает. Мол, что ж ты мне-то молчал? Обратно в это заведение я тебя...