... знаете, ведь я только в Страсбурге снова попал к своим! Со мной произошел совершенно необычайный случай, целое происшествие!.. Вообразите себе: меня выкрали, да, да, именно выкрали из германского госпиталя! Я почти ничего не видел, и они этим воспользовались. Мне совершенно неизвестно, куда они меня свезли. Я был прекрасно обставлен и пользовался хорошим уходом. Меня окружали какие-то неведомые врачи, которые, по-видимому, желали испробовать на мне новые способы лечения. Но они ни во что меня не посвящали и умалчивали о том, где я нахожусь, а я никуда не выходил... Наконец один из недовольных начальством служителей рассказал мне о нашей победе, о разоружении и оккупации Германии... В один прекрасный вечер я бежал вместе с ним. Мы провели в вагоне бесчисленное количество долгих часов, и он расстался со мной лишь у моста через Рейн.

`Теперь выпутывайтесь дальше сами, - сказал он мне. - Вы - в Страсбурге, и здесь везде французские войска`. Я представил о себе сведения, удостоверяющие мою личность... Вот и все! Не правда ли, это необычайно?

- Да, действительно необычайно! - заметил я.

Но, отвечая ему, я не думал о том, что говорю. Жан приоткрыл глаза, и я остолбенел от изумления. Ах, если бы вы только могли видеть эти глаза!

Вообразите себе античную статую, которая вдруг ожила. Представьте себе прекрасную мраморную голову, приподнимающую свои веки, медленно скользящие по совершенно спл...

... о моим глазам скользил какой-то источник теплоты. `Это какая-нибудь сильная лампа, - подумал я, - которую направляют то на один глаз, то на другой.

Они исследуют мои глаза`.

Окружавшие меня люди оживленно спорили. С тех пор я уже имел случай убедиться, что это было их обычной манерой разговаривать. Их непонятный язык - гортанный, певучий, выразительный - заключал в себе много от декламационного жанра и требовал большой затраты голосовых средств. Даже не видя их, я улавливал в их разговоре жест и гримасу. Но в их языке звучала какая-то необычайная, варварская грубость, которая совершенно сбивала меня с толку. Какой это был язык? Какое-нибудь балканское наречие?

Возможно. Сейчас, несмотря на всю кажущуюся романтичность такого предположения, я скорее склонен думать, что это был язык вымышленный, вроде волапюка или эсперанто.

Я закрыл глаза руками.

- Что вам от меня нужно? Что вы со мной делаете? Кто вы такие?

Скажите мне, где я!

Две дружеские руки мягко опустились на мои руки, и голос человека молодого, голос, звучавший теплотой, голос успокаивающий и симпатичный ответил мне на безупречном французском языке:

- Месье Лебри, пожалуйста, не волнуйтесь! Вы окружены только друзьями. Этот дом - храм науки. Постольку поскольку это касается лично вас, вы можете считать его клиникой глазных болезней. Я ваш врач, и я должен вам сказать не из тщеславия, но т...

... ыть, это сделать без его ведома.

Глядя на дымчато-молочный экран, я невольно дрожал от волнения, и в голове у меня проносился целый вихрь мыслей. Завтра - стоит только захотеть - на этом экране появятся очертания скелета Жана Лебри. Он предстанет передо мной, как роковой призрак, чтобы сказать о дне его смерти. А может быть (впрочем, это `может быть` зависит только от меня самого), благодаря этому же экрану начнет разъясняться неразгаданная доселе тайна изумительного открытия шестого чувства.

Когда я вышел из больницы, уже смеркалось.

Вернувшись к себе, я наскоро пообедал и принялся пополнять и проверять заметки, которые должны были лечь в основу подготовляемого мною научного труда.

Моя работа была прервана странным ощущением. Мне показалось, что на улице происходит какая-то зловещая суетня; раздался шум торопливых шагов, какой-то гул. Внезапно зазвучал набат. Резкий трубный звук оповестил среди ночи о сборе всех пожарных частей.

Зарево пожара заливало красным светом квартал св.Фортуната. На огненном фоне отчетливо вырисовывался силуэт высоких больничных построек.

Поскольку я мог судить, пожар вспыхнул именно там. Я чувствовал, что у меня сдавило горло.

- Прозоп! - воскликнул я в своем одиночестве.

Спустя несколько минут мои опасения подтвердились. Добежав до пожарища, я увидел, что рентгеновский кабинет охвачен морем ревущего пламени. К счастью, п...