... а, ведущей где-то там наверху в мои покои, стояли три, да-да именно три, автомобиля, причем каждый из них был черным джипом. Насколько я успел заметить, два мужика мирно беседовали, облокотившись на капот одного из них. Решив не вмешиваться в их разговор, я ретировался на второй этаж, открыл окно, ведущее на улицу, и сполз на благословенную землю. Здесь меня никто не ждал, и в этот раз я не стал печалиться по этому поводу.

Солидным шагом, чтобы не привлекать внимания окружающих, которых, кстати сказать, не было, я добрался до пересечения Садового кольца и Петровки и тут уж от души замахал руками в надежде на такси. Такси не было, а вот частник на скрипучей `пятерке` меня подобрал. Сев в машину, я наконец глянул на часы. Четыре утра.

Пока водитель с сильным грузинским акцентом объяснял мне нелепость войны в Абхазии, я пытался выстроить план действий, но отчего-то ни одна стоящая мысль не задерживалась в моей голове. Обрывки информации, образы навязчивого, яркого сна, строки из Костиного письма, ФСБ и кровь - полный ступор для моих несчастных мозгов. Кроме того, покоя не давала мысль о том, что меня посреди ночи грубо разбудили и заставили бежать из собственного дома куда глаза глядят.

До работы было недалеко, и шпиль телебашни приближался, когда я подумал, что приближаться он может не только ко мне. Вот же идиот: сбежать из дома и поехать на работу! А?! Каков умник!

- Остановитесь здесь, пожалуйста...

... м Император и просит об услуге. Как это можно забыть? Что же мы слышим: свидетель не помнит, как звали мать сына Императора. Можно ли ему верить?

- Свидетель подкуплен! - снова выкрикнул Юркий Лис.

- Юркий Лис, уймитесь, - выговорил Солнечный Луч, - или вас отстранят от слушаний по этому делу.

Непоседа обиженно замолчал.

- Так что вы скажете нам по этому поводу, свидетель? - спросил Белый Волк.

- Меня никто не подкупал, - торопливо начал оправдываться тот.

- О подкупе вас пока никто не спрашивал. Ответьте, почему вы не помните имени женщины?

Теперь на Горного Орла было грустно смотреть. Его крылья совсем обвисли, как у мокрой курицы, и он, к тому же, побелел. Недоуменно качнув головой, он вызвал следующий вопрос Старшего Помощника:

- Опишите нам ее внешность хотя бы.

- Это была очень красивая женщина, - заторопился жрец, стремясь оправдать свою забывчивость. - Она точно была придворной дамой и носила богатые одежды. У нее были черные волосы, выбивавшиеся из-под капюшона, тонкие черты лица и, о, Ангелы, я вспомнил, - почти закричал жрец и его лицо изобразило невероятное облегчение, - ее звали Ветреная Газель!

Да-да, Ветреная Газель! Как я сразу не вспомнил? Ведь и сына назвали Ветер. Ну да, Ветер Небес!

По двору снова пронесся шорох.

- У меня последний вопрос, - произнес Белый Волк, - вы лично проводили регистрацию? И соответствовала ли она обрядовым нормам?

- Сам, конечно, сам! Я ни...

... `.

- Мне нужно с вами повидаться.

- Когда и где?

- Так, завтра французы... Послезавтра, в четыре, в `Национале`.

- Есть! - по-военному воспринял информацию голос, и Лаврентьев трубочку положил.

Между тем Кольский, выбравшись из здания Правительства, сел в свой `Мерседес` с мигалками и поехал на Старую площадь, где располагался его основной офис.

Настроение его приподнялось. Уже в который раз он обгонял спецслужбы с докладом, получая тем самым индульгенцию на прощение ошибок.

Единственный, как всегда, осадок, оставшийся от общения с Вице-премьером, был связан с тем, что Кольский на десять лет был старше Лаврентьева, и общение с ним на `вы`, в то время как тот все время `тыкал`, доставляло его самолюбию не очень приятные ощущения. Можно было смириться даже с этим, если бы Евгений Дмитриевич не понимал, что он значительно умнее.

`Черт с ним, с Лаврентьевым! - решил он. - А вот, что делать с Кудриным? После смерти Евдокимова ситуация изменилась. Надо найти Самоцветова`.

Поднявшись на второй этаж особняка, принадлежащего его фирме, Кольский сказал Верочке, чтобы она пригласила к нему заместителя.

Войдя в кабинет, он сразу же позвонил в ФСБ и попросил Самоцветова немедленно приехать, собственно, не приехать, а прийти. От Лубянки до Старой площади рукой подать. Тот не возражал.

В кабинет без звонка вошла суховатая женщина невысокого роста с черными, коротко стри...