... Мальчика вынесло из-за кресла. Еле волоча онемевшие ноги, он выбрался в прихожую, заглянул в дверной глазок, прислушался. Снаружи оглушительно лязгнул лифт. Тогда он дрожащими руками одолел замок и шагнул на свободу, оставив позади чужую квартиру, чужие секреты, чужое горе. Мучительно ковыляние вниз по ступенькам - и...

И он дома. Ура.

Однако собственная квартира встретила мальчика не очень-то ласково. В прихожей, возле общественного телефона, стояла его родная мать - собственной персоной. Упиралась лбом в стену, нелепо раскачиваясь, и громко всхлипывала. Обратив на сына безумные глаза, она вдруг очнулась и затряслась, неистово шепча:

- Ты где был, хулиган!

ПАУЗА: ГЕРОЙ

Дороже этой женщины ничего в жизни не было. Да, существовали рукописи, написанные и еще не написанные, но они становились самым дорогим лишь когда эта женщина была рядом. Когда же ее почему-либо не было рядом, уровни ценностей мгновенно менялись местами. Мать, брат, прочие детали окружающего мира уходили на третий уровень. Рукописи теряли обычную святость, опускаясь на уровень за номером два, вместе с тоскливыми фантазиями о литературной славе и горькой уверенностью в несправедливости бытия. А на первое место вырывалась она, загораживая собой все. Например, когда она уезжала в свой провинциальный городок, к мамочке с папочкой. Или когда ночевала на своей Гражданке, в ...

... ему перестало быть легко, сделалось гадко, сложно - непереносимо стыдно.

- Ты же совсем замерзла! - испугался он.

И вдруг выяснилось, что в нем тоже отчетливо пульсирует ледяная дрожь, давно прорываясь на волю. Он крикнул:

- Бежим домой!

И сорвался с места первым, хлюпая по мокрому тротуару. Сзади раздалось ответное хлюпанье. На пятом шаге Жанна его обогнала, на десятом - была безнадежно впереди, а добежав до конечной точки, она остановилась, чтобы подождать...

- Ты знаешь, что через ту подворотню вполне можно попасть в наш двор?

- сообщил Игорь, хватая ртом воздух. - Там целая система проходных дворов.

Они торопливо переступили порог. Игорь - первым номером, Жанна - вторым.

- Ну и что? - спросила она уже внутри, уже в предвкушении тепла.

- Как что? Брат говорит, при убийстве соседа `черный ход` очень хитро использовали.

- А, понятно.

Да, в подъезде было тепло. Тлела лампочка. Висел пронзительный, неистребимый запах мочи, в углу под батареей парового отопления скопилась лужица, и отнюдь не дождевая. Каменный пол гулко отзывался при каждом шаге. На затемненной площадочке чуть повыше первого этажа было окно - там, под открытой форточкой, где меньше всего пахло, сидела затемненная фигура.

Фигура грузно сползла с подоконника и сказала:

- Ты думал, я твоего адреса не знаю?

`Боже!` - подумал Игорь.

Другие мысли оформиться не успели, потому что дежурный Си...

... отил карманы. Там было несколько звуковых кассет и мотки фотопленок. `Вы уверены, что копий нет?` - тут же разволновался Штерн. Дядя Павел ответил, что `скоро узнаем`, и на том решили ехать к Бэле, потому как скорее надо было, скорее, скорее. Он точно загибался, не притворялся вовсе. Смотреть невозможно было, очень страшно...

Правда, экстрасенс, которого Штерн с собой привез, помог. Дядя Павел к тому времени, как они появились, снова сознание потерял, и уже вроде бы насовсем, а тот мужик лег с ним рядом, прямо на асфальт, зашептал что-то, глаза закрыл, и он вдруг привстал - такой удивленный-удивленный! Потом мужик ему руками кровь остановил. Натурально! Гнусаво спел, раскачиваясь - и готово, раненый смог в машину залезть. Даже стонать опять начал, а то ведь совсем уже молчал... Экстрасенс был тем самым `якутом`, которого дядя Юра ждал. По-русски плохо говорил. Одет был глупо: толстый халат на голое тело, отличные замшевые штаны, сапоги. Штерн на эту ночь зазвал его к себе в гости, наверняка для каких-нибудь гнусных целей. `Якут` ведь не экстрасенс на самом деле, он даже обиделся, когда я его так назвал. Штерн за него вступился, говорит, что наш друг из солнечного Бодайбо является шаманом, причем настоящим, без дураков, что он прибыл сюда выдержать очередное испытание. Здесь, оказывается, очень много злых духов. Короче, он к нам потренироваться приехал.

Меня тоже посадили в машину - возле стонущего ...