... шум двигателя, и дождь, и мысли. У них автоматическое оружие, у меня - только раздирающий грудь вой. Руль больше не подвластен мне, автомобиль уводит влево, влево, влево. Нет, не удержать - переднее колесо пробито. В стеклах расцветают аккуратные паутинки, одна за другой.

За стеклами бешено мелькает. Патриаршие палаты надвигаются, загораживают собой небо, свирепая неодолимая сила швыряет меня вперед, в пустоту и сырость, пробивает моим лбом ветровое стекло, но тут все кончается, потому что внешний мир уже неподвижен. Из капота выплескивается пламя, рвется в кабину, и я прыгаю в раскрывшуюся от удара дверь.

Ливень.

Я невредим, разумеется. В руке Соавтор - я не забыл тебя, брат!

Мясовоз своротил кузовом будку охраны, оттуда тянутся задушенные крики, но слушать их мне некогда. Бегу прочь. Сзади огонь и грохот. Длинная кольчужная юбка путается в ногах, весомо бьет под колени. Вот он, въезд в Царские дворы, я все-таки добрался до него, перехитрил красно-белые стены!

Бегу. Во дворе засада: прыщавый юноша, закусив от усердия губу, садит из автомата - в меня! в упор! - пробив в кирасе одну сплошную дыру, и мне ничего не остается, кроме как шагнуть к нему. Лязгает о булыжник замолчавший автомат. Человек разваливается, поделенный мечом надвое, раскрывается дождю, вспенивает лужу - сначала верхней своей половиной, затем нижней. Сила переполняет меня. Сила и ненависть. И еще - вопрос, этот прокл...

... нил ладони, но все-таки выбрался к свету! В нем бушевала неизведанная доселе ярость - на Пузыря, на бревна, на мир, на себя. Она толкала вверх, отключив разум, оставив лишь одно желание - свободы! - и именно это страстное чувство помогло одолеть колдовские чары. Одуревший от усталости, потный, грязный, вырвался Оборвыш из плена, сел, обмякнув, на выдранный с корнями лиственник, потом лег, обнял ствол руками и лежал так вечность.

- Я вылез, - наконец проговорил он хрипло.

Снизу прозвучал отчетливый вопрос:

- Ну и как там?

- Тут что-то дикое, - честно сказал Оборвыш. Он с трепетом смотрел вокруг. От увиденного холодело в груди, и он запоздало благодарил Небо за то, что остался жив. Разрушения были неописуемы. Он добавил:

- Пузырь, мы чудом спаслись. Нам просто повезло.

- Это ты спасся! - немедленно проорал Пузырь. - Я-то пока еще в яме гнию!

- Не волнуйся, я тебя не брошу, - попытался Оборвыш успокоить бывшего друга. - Может снова попробуешь вылезть? Вслед за мной.

- Уже пробую, - тоскливо отозвался Пузырь. - Безнадежно. Плечи проходят, а дальше никак...

Надо поджечь завал, - подумал Оборвыш.

Нет, нельзя! Пузырь задохнется в дыму еще до того, как сам сгорит.

Прокопать под завалом канаву, чтобы Пузырь через нее выполз наружу?

Бред! Для этого года не хватит.

И растащить проклятые бревна невозможно - слишком много их, слишком тяжелы они!

Что же дела...

... ксандра Владимировича легко, чисто по-женски.

План удался. Едва дежурный закрылся в отделе, оставив для наблюдения крохотную амбразуру, как прозвучал далекий выстрел переключателя, дверь лаборатории мотнулась, и в коридоре возник ураган. Ураган покрутился на месте, щедро разбрасывая междометия, вдруг заметил в конце коридора-аппендикса распахнутую настежь дверь агрегатной и двинулся туда, стремительно набирая мощь. Дежурный чуть выждал, затем неслышными скачками бросился в атаку. Ураган немедленно развернулся в обратном направлении, но дежурный успел раньше. Он свернул в лабораторию - взвизгнули тормоза - подбежал к иностранному компьютеру, выдернул из пульта ключ, а тут и бушующая стихия ворвалась следом, тогда дежурный, проявив смекалку, прыгнул к распахнутой форточке и совершил акт бросания. Маленький серебристый предмет, коротко сверкнув за окном, полетел в черную бездну.

Ураган сразу рассыпался.

- Ты что сделал? - тихо спросил Лбов.

Дежурный показал пустые руки.

- А где ключ от машины?

Дежурный смирно улыбнулся.

- Идиот! - заорал Лбов. - И-ди-от!

И в явном помрачении ума замолотил каблучищем в пол.

12

Хорошо я его наколол, мне понравилось. Хрусть! - булавкой к паркету, и он мой. Как бывший спортсмен он, конечно, не умел проигрывать, но ничего, я потерпел. Он раскричался, разнервничался! Объяснил мне,...