... лики потухли, и облако обнаружилось вдруг далеким; почти уже полностью укрывшимся за дальним лесом - Сережа понял, что плачет.

- Что же ты плачешь? - Светолия осторожно поцеловала его в лоб, и от голоса ее огромной печалью проникнутого, еще жарче загорелось что-то огромное в Сережином сердце.

- Мне так жалко... - он замолчал, и подумал: `Вот скажу, а ведь это глупость!`

- Что же?

- Ладно скажу. - вздохнул Сережа, вытер слезу, но на место ей тут же пришла новая: - Просто... просто мне жалко, что облако ушло, и что вы не рассказываете мне больше. Это было так здорово! Так здорово! Я бы знаете чего хотел - чтобы проплыло оно еще раз над моей головою, а вы бы мне все заново рассказали! Увидеть бы все это опять, заново! Только это по `видику` можно, там понравился фильм - отмотал назад, смотри еще раз. Но все это совсем не как по `видику`... Это... это... - он замолчал, так как не знал, как выразить в слова свои чувства.

- А Светлица, и Перун, сын Солнца, теперь никогда не умрут - ты ведь принял их в сердце. Только ночью заснешь и придут они к тебе, даже и в холоде зимнем сердце согреют - поверь.

- Хотел бы я! Но вот, а я еще боялся и леса, и голоса твоего! Вот как представил сейчас: сидел бы целый игрался бы в компьютер, а потом опять боль в голове да усталость! И ночью опять эти чудища да слизь! А здесь так все красиво, Светолия! И даже не верится, что есть иная жизнь; не ...

... ворвалась в голову огненным жезлом.

Его уже повалили на снег, били ногами, пытались развернуть на спину, но он не разворачивался - он зубами вцепился в бечевку стягивавшую лапки белки, пытался растянуть узел зубами, чувствуя во рту кровь и свою, и белки. Он потянул к ней правой рукой, но на руку прыгнули, и там взорвались, занимая всю весну раскаленные иглы - не чувствуя ничего кроме боли, но все же понимая, что должен держаться, Сережа заскрипел зубами, перегрызая бечевку;

одновременно он дотянулся до нее левой рукой и раскрутил таки бечевку, выплевывая изо рта кровь, прохрипел:

- Беги!

Его схватили за левую руку, резко дернули куда-то вверх, так что там хрустнуло что-то; чернота, боль... волны боли, трудно думать о чем-либо, кроме этой огромной, сгибающей все тело боли, она повсюду.

Его маленькое тело дрожало от слабости; вывихнутых, отдавленных рук, он почти не чувствовал, зато видел - она, волоча поврежденную лапку, поспешала по талому, золотящемуся ручейками снегу прочь - к своим детенышам, на свободу.

А они сжимали его, маленького окровавленного в своих ручищах; не зная, что делать с ним теперь, как выместить сполна все, что хотелось, не знали, какое мученье придумать вначале.

- Да ты плюнул на меня. - совсем уж обиженным, готовым сорваться на визг голосом, просипели ему на ухо; и ударили с силой в голову так, что Сережа отлетел в снег. Но его тут же схватили за руки - хоть он уже...

... , и встревоженный говор птиц - все исчезло, как кошмарное виденье, как призрачный сон...

* * *

Босыми ногами он ступал по мягкой траве; вокруг, в зеленых хоромах, пели птицы, время от времени неспешно проходили лесные жители. Как мило белели березки! Как светло пел солнечный ветер в вершинах деревьев! Как мягка, как приветлива, ласкающая ступни земля-матушка!

Рядом идет Светолия; и голосом нежным, тем самым голосом, который когда-то в ином, безмерно далеком мире, услышал, стоя в первый день весны у окна Сережа - тем самым чистым голосом поет, славит этот мир, саму жизнь, и прекрасно ее пение, непередаваемо словами.

Вот плавно распахнул навстречу бескрайнему полю объятия свои лес! Как оно злато, как колышутся литые хлеба из земли к ясну небу взошедшие! Как ветры бегут по ним - волнуют и хлеба, и душу, и сердце огромными, плавными, и спокойными волнами!

- Светолия! Господи! Жизнь! Земля-матушка! Любовь! Господи-господи! Да как же мир то прекрасен! Люблю!!! Люблю!!! - закричал, запел в восторге Сережа и побежал рассекается грудью эти колосья... Он бежал распахнув объятия, обнимая колосья, воздух, землю, космос, бога - все-все обнимая в восторженном чувстве любви.

Он бежал туда, где над полем, на холме, белел, светился живым многоцветьем куполов, издавал мелодичные звуки и запахи хлеба, кваса, да яблок спелых, ду...